Из-за трудностей передислокации, особенно тыловых подразделений, срок начала наступления пришлось перенести на 25 февраля.
Рокоссовский вспоминал:
«Наступление вначале развивалось успешно. 65-я армия, поддержанная справа частью сил 70-й армии, отбрасывая противника, достигла Комаричей и Лютежа, 2-я танковая армия овладела Середина-Будой, а конно-стрелковая группа, не встречая особенно сильного сопротивления, вырвалась еще дальше. Предчувствуя подвох со стороны врага, я приказал Крюкову остановиться и прочно закрепиться на рубеже Севска. Но неугомонного рубаку не так-то просто было унять в его порыве. Он уже достиг Десны у Новгород-Северского, мало заботясь о разведке на флангах».
При переброске войск Донского фронта на новое направление Рокоссовский допустил одну досадную ошибку. По воспоминаниям Н. А. Антипенко, в тот момент являвшегося начальником тыла Брянского фронта, «неистовствовали февральские метели. Продолжали прибывать по железной дороге в район Ельца и Ливен войска и боевая техника в состав Центрального (бывшего Донского) фронта. Штабу его было указано разместиться в деревне Свобода севернее Курска. Прибывал штаб сюда отдельными эшелонами на протяжении многих дней. Перемещаясь на курское направление, командование фронта оставило на Волге все свои дорожные части и дорожную технику, недооценив роль тыла в подготовке и проведении предстоящих операций. Для перевозки личного состава и учреждений полевого управления было предоставлено 30 поездов, много всякого имущества было погружено в них, но для дорожной техники места не нашлось.
Дорого обошлось это войскам!
Частям, выгруженным из вагонов в Ельце и Ливнах, предстояло совершить пеший переход в 150–200 километров».
За эту ошибку в большой мере был ответствен начальник тыла Донского, а потом Центрального фронта И. Г. Советников, который в результате был заменен Н. А. Антипенко. По словам последнего, находившиеся в Курске тыловики не могли работать, поскольку «фашисты бомбили Курск днем и ночью. Штабы и службы несли немалые жертвы, но уйти из Курска не могли из-за полного бездорожья: для размещения служб тыла требовалось не меньше 10–15 деревень, и нужны были дороги». Положение усугублялось начавшейся распутицей.
Немецкие налеты продолжались и в последующие месяцы.
Н. А. Антипенко вспоминал:
