В этот день Рокоссовский писал жене и дочери:
«29.7.43 г. 2 часа. Дорогие мои Люля и Адуся!
Улучив свободную минуту, спешу сообщить о себе и о наших делах. Итак, 5.7 в 2 часа 30 мин ночи немцы ринулись на нас своими полчищами танков, артиллерии, пехоты и авиации. Вдело были брошены новейшие бронированные чудовища в виде „тигров“, „фердинандов“, „пантер“ и т. п. пакости. Восемь суток длился этот жестокий бой днем и ночью. Результаты боев вам известны из газет. В общем, набили мы тут фрицев, захватили много пленных и военной техники. Одним словом, всыпали немцам „по первое число“. Теперь гоним их на Запад, освобождая ежедневно сотни населенных пунктов. Ты обижаешься, что мало пишу. Но поверь, бывают дни, когда буквально валишься с ног от усталости. Я по-прежнему здоров и бодр. Счастливая звезда пока мне сопутствует. Был случай, когда чудом остался жив. Дом, в котором я находился, разнесло в щепки, а у меня — ни одной царапины. Значит, не суждено мне пока погибнуть. Сейчас передают, что опять одержана крупная победа, выезжаю на участок. Ну, пока до свидания, мои дорогие, целую вас крепко. Любящий вас Костя».
26 июля в дневнике ОКБ были зафиксированы «очень сильные танковые атаки против центра 9-й армии». А 29 июля авторы дневника констатировали, что «перед фронтом 9-й армии нажим противника усиливается». 30 июля Рокоссовский приостановил на день наступление 48-й и 3-й гвардейских танковых армий для пополнения запасов и лучшей организации боя. 3-ю гвардейскую танковую армию «в связи с неуспешными наступательными действиями» 1 августа он вообще вывел из боя, приказав ей к утру 3 августа скрытно сосредоточиться в районе Воронец — Винецкий — Корсаково — Саковинка — Муравль — Гнилец. Для маскировки танкистам было приказано соблюдать радиомолчание и не отдавать письменных приказов, ограничившись устными распоряжениями.
1 августа 1943 года Рокоссовскому была направлена следующая директива Ставки:
