Ловко управляясь с веслами, возле Стаса сидит дед Леня, одетый в клетчатую рубашку, вылинявший джинсовый жилет с сотней карманов и протертые на коленях до белизны армейские брюки.
«Хорошо, – показывает дед тягучим жестом. – Отличная рыбалка, Еж».
Стаса так называл только он.
Еж – прозвище, намекающее на сложный характер, но дед «произносил» его с улыбкой и особым жестом, забавно выставляя ладони вверх.
Стас тянет улыбку. Маленький палец продолжает тыкать в извивающегося червя с настойчивым интересом к чужой боли. Его распирает буря щенячьего восторга, ведь это его первая рыбалка с дедом. Наконец-то. Настоящее приключение настоящего исследователя и выход в море (и ничего, что море – это озеро).
– А червяк? – напоминает Стас. – Ему больно? Смотри, как он скривился.
«Я стараюсь об этом не думать», – отвечает жестами дед и улыбается.
– А я бы хотел об этом подумать, – замечает Стас.
Дед бросает на него удивленный взгляд.
«Тогда подумай. – Он кивает, останавливает лодку и поднимает весла. Показывает на глубину. – Внизу яма, там караси».
Стас тут же забывает о муках червя, переваливается через борт и с удовольствием опускает руку в теплую июльскую воду Рокота, до самого локтя. Вглядывается в темную толщу, ищет глазами блестящие спины рыбешек.
Дед хлопает его по плечу: «Сядь, уймись. Рыбалка не любит суеты».
В его глазах читается веселый блеск азарта. Стас съезжает на дно лодки на животе и закатывается смехом.
«Смотри, – жестом показывает дед Леня, посерьезнев, и берет удочку, ту, что подлиннее. – Бросаем точно в яму».
Стас кивает, тоже становясь серьезным, прячет улыбку, пытливо смотрит на мозолистые крупные руки деда, сжимающие удочку. Дед замахивается, оттягивая леску, и с коротким тихим «пл-ю-м» наживка и грузило уходят в воду. Дед устраивается в лодке удобнее, на его лице – блаженное удовольствие и умиротворенность.
Он поворачивается к Стасу: «Завтра поедешь со мной на рыбалку?»
Стас с жаром кивает, оглядываясь на «Москвич», что ярким сине-фиолетовым пятном выделяется среди светлого прибрежного песка. За последнюю неделю автомобиль два раза заглох на дороге, и дед пускал Стаса за руль, чтобы давить на педаль газа. Дед поднимал капот, что-то подкручивал и завинчивал, потом махал рукой, мол, «давай!», и Стас нажимал на педаль. Ноги еле доставали, но он старался изо всех сил, сосредоточенно сопя, как паровоз.
Дед дергает удочкой и улыбается Стасу, а другой рукой показывает: «Ты знаешь, что это озеро – искусственное? Его вода хранит в себе чужие тайны». Он переводит взгляд на леску – та ровной, еле видимой паутинкой тянется из воды – и спрашивает: «Так что ты сегодня задумал?»
Сознание Стаса совершенно путается. Он пытается осознать, что происходит. Его детский разум не понимает коварности вопроса. «Что ты сегодня задумал?» – в чем тут подвох? А он точно есть.
Стасу не хочется врать деду: его любимый дед – единственный человек, кому Стас не врал. Ни разу. Никогда. Конечно, нужно сказать ему правду. Дед не будет ругаться, а самое жуткое, что можно от него ожидать, – легкий подзатыльник.
– Деда, – говорит Стас, понижая голос до полушепота, – я не отдам ей Костю. Я даже не скажу, что его нашел. Пусть он живет, ведь у него приемные дети. Такие же, как я. – Он наклоняется к деду и спрашивает, ожидая похвалы и одобрения: – Здорово я придумал?
Дед кивает с серьезным видом и внимательно оглядывает Стаса. Его глаза принимают вид линз, огромных, ярких и выпуклых, словно неоновых.
А Стас продолжает оправдывать свой поступок:
– Я ведь не чудовище, как говорит Егор. Я должен сделать хоть что-то хорошее. Я не отдам ей Костю. Ты мне не веришь, деда?
Глаза наполняются слезами. Дед кладет ладонь на плечо Стаса и снова кивает: «Ты все здорово придумал, Еж».
– Наверное, я умру за это, – всхлипывает Стас. – Мне страшно.
Слезы льются по щекам, будто там, в голове, треснул поливочный шланг. Мокрые ресницы слипаются.
Приладив удочку к борту, дед прижимает к себе ревущего Стаса, гладит по голове. Стас шмыгает носом и поднимает на него затуманенный взгляд.
«Ты сильный и смелый мальчик, Еж. Ты справишься, – отвечает жестами дед. – Если бы ты не справился, я бы тебя не выбрал. Все мы – корабли, разве ты забыл об этом?»
Слезы, так быстро хлынувшие пару минут назад, иссякают. Буря отступает. Дед берет удочку в руки и с улыбкой показывает на воду: «Караси заскучали».
На Стаса обрушивается ощущение дежавю.
Он с ужасом смотрит, как дед гладит рукоять удочки, глубоко вдыхает аромат озера, как морщинки собираются в уголках его глаз, и он беззвучно проговаривает губами: «Еж, Еж», привставая, чтобы поправить леску.
Стас точно знает, что сейчас произойдет. Он это уже видел.
Он кидается не к деду, а к брезентовой сумке со снастями.
– Деда, где твое лекарство? Ты должен его выпить. Сейчас! – Он вываливает содержимое сумки на дно лодки, лихорадочно ищет глазами знакомую упаковку со специальным сердечным аэрозолем, белую с красной полосой. Той нигде нет. – Деда, где оно? Ты взял? – Стас поднимает взгляд и взвизгивает с испугу.
