Все мысли об очередном расследовании вылетели из головы, и по дороге домой она думала только о том, что положить в чемодан мужа и успеет ли она выгладить его любимую голубую рубашку.
Вечером, проводив мужа, Надежда почувствовала смутное беспокойство. Подойдя к окну, она раздвинула портьеру и увидела низко висящую в небе полную луну. Огромный, тускло-медный, тронутый ржавчиной диск, казалось, пристально смотрит на Надежду, словно чего-то от нее ждет.
– Чушь какая-то! – проговорила Надежда Николаевна вслух, и звук собственного голоса показался ей незнакомым и странным.
В эту минуту зазвонил телефон.
– Кто еще звонит в такое позднее время… – недовольно пробормотала Надежда, поднеся телефон к уху.
Звонила Ксения.
– Не спишь? – спросила она смущенно.
– А ты как думаешь? Если я ответила на твой звонок, значит, нетрудно догадаться…
– Извини, если я не вовремя.
– Ладно, не извиняйся, лучше говори прямо, зачем звонишь?
– Понимаешь, тут такое дело…
– Да не ходи вокруг да около!
– Дело в том, что сегодня полнолуние.
– Да уж вижу! – Надежда оглянулась на тусклый диск, заглядывающий в окно. – Ты что, звонишь, чтобы сообщить мне об этом удивительном факте?
Ксения сделала вид, что не заметила ее сарказма. А может, и в самом деле не заметила.
– Да, так вот, сегодняшняя ночь – то самое время, когда должен быть завершен ритуал. Следующий раз такое благоприятное расположение небесных светил будет через много лет. И тот тип – ну, ты знаешь, наш так называемый шеф – не пропустит этот момент. Наверняка он уже там, в «Сансаре», складывает мандалу. И если у него все получится… не знаю точно, что будет, но уверена, что ничего хорошего! Шеф убежден, что если соберет мандалу именно сегодня ночью, то получит абсолютную власть над всем миром.
– Знаю, Меркурий в каком-то доме, и Сатурн почти не виден… И чего же ты хочешь?
– Я хочу поехать туда и остановить его!
Вспомнив про деталь от пазла, которая лежала в ее сумочке, Надежда произнесла:
– Вообще-то, я уверена, что у него ничего не выйдет.
– А я не уверена! – взволнованно возразила Ксения. – Прошу тебя, поедем! Ну, если ты не хочешь, я поеду одна…
Диск луны, заглядывающий в окно, странно будоражил Надежду, и ей вдруг захотелось посмотреть, чем закончится эта удивительная история. Тем более такой удобный случай – муж уехал в командировку.
– Ладно, мне сегодня все равно не уснуть!
Они договорились встретиться через час около торгового центра «Лимпопо».
– Но ведь там наверняка все закрыто… – сделала Надежда последнюю слабую попытку отказаться от поездки.
– Не беспокойся, я там все ходы знаю!
Стояли первые дни мая сорок пятого года. Красная армия с каждым днем продвигалась все дальше и дальше. Она уже давно с боями взяла Вейсензее, передовые части вошли в Берлин и тяжелые бои шли уже на улицах города. Через разрушенный, догорающий город еще текли последние мрачные колонны беженцев. Заградотряды, сформированные из офицеров СС и юных фанатиков из гитлерюгенда, наобум выхватывали из этих колонн случайных измученных людей и вешали их как дезертиров. Тут и там на разрушенных зданиях висели изорванные осколками снарядов знамена со свастикой и победные, патриотические лозунги, воспринимавшиеся как горькая насмешка.
День был солнечный, в заброшенных садах среди руин яростно цвела сирень, оглушительно пели птицы, как будто торопились взять свое от жизни, понимая, что она подходит к концу. Однако аромат цветов не заглушал висящий над городом запах гари, крови и разложения, запах смерти.
Среди развалин неподалеку от Тиргартена пробирался человек с невыразительным восточным лицом, в черной эсэсовской форме без знаков различия. Он оглядывался по сторонам, стараясь избежать патрулей и в то же время не нарваться на передовые части красноармейцев.
На пути его валялись разбитые взрывами статуи правителей Пруссии и Бранденбурга, расколотые головы, руки и ноги давно умерших Гогенцоллернов. Тут и там из руин и завалов выглядывали Kellerkinder – дети подземелья, берлинские беспризорники, грязные, тощие, вечно голодные и в то же время шустрые и живучие, как крысы, знающие все ходы и выходы в лабиринте развалин.
Человек в черной форме услышал впереди шаги нескольких солдат и громкие голоса и огляделся по сторонам. Чумазый беспризорник выглянул из темной норы, поманил его, и эсэсовец юркнул в лаз, пахнущий кровью и дымом.
Мимо прошли несколько русских солдат с автоматами.
Один из них задержался, оглядывая руины.
Эсэсовец пригляделся к его лицу – смуглому, с узкими загадочными глазами и высокими скулами. Выждав, когда остальные отойдут, окликнул его на гортанном древнем языке:
– Постой, брат!
Красноармеец попятился, вскинул автомат.
– Не стреляй, брат! – прошептал человек в черном странно властным, гипнотическим голосом. – Мы с тобой братья по вере… Подойди ближе, брат…
