– Думаете, мы не узнаем, где монета? Вы хотели завладеть чемоданом – значит, она там, в чемодане. Но не под подкладкой – там Пикассо… кроме того, вы не могли быстро достать ее оттуда, значит, монета там, где ее можно было легко спрятать и так же легко взять…
Надежда подошла к чемодану, оглядела его и вдруг протянула руку к пластиковому окошечку, куда была вставлена карточка с именем и адресом Марии. Она вытащила карточку, пошарила под ней и достала старинную монету с отверстием в середине.
– Как я и думала! Вы приклеили ее под карточкой с адресом! – Повернувшись к Марии, она передала ей монету: – Это она?
– Да, та самая…
Глаза Груздева вспыхнули, руки затряслись.
– Отдайте! Отдайте ее мне! – проскулил он. – Я искал ее всю свою жизнь…
– Вы даже убили за нее, причем, подозреваю, не одного человека. Ну, Алексея, этого несчастного полусумасшедшего пасынка Коврайской, положим, за дело. Верно я говорю? – Надежда пнула ногой парня с родимым пятном, и он закивал. – Ну, вот видите, ваш сообщник подтвердит, что вы его задушили и сбросили в море. Но это не делает монету вашей. Лучше расскажите о ней. Ведь это далеко не простая монета, верно?
– Верно… – проскрежетал Груздев. – Это… это серебряная тетрадрахма царя Ирода Антипы.
– Но это ведь не все, так?
– Так… Это – один из тридцати сребреников, которые получил за свое предательство Иуда Искариот…
При этих словах в прихожей обычной питерской квартиры как будто повеяло ветром тысячелетий, ветром истории, ветром величия и предательства.
– Мой старший брат узнал об этой монете от одного старого авторитета, – проговорил Груздев, – и решил достать ее, чего бы это ни стоило. Эта монета, наверное, самый дорогой артефакт на земле. Вообще бесценный. Многие считали, что ее не существует, что она давно утеряна, но брату попался очень старый документ, где была записана история этой монеты и где был ее рисунок с двух сторон.
Надежда с Марией переглянулись. Тот самый пергамент, который они нашли в хранилище!
– Тогда брат уверился, что монета существует…
– Твой старший брат – это знаменитый уголовник Груздь? – уточнила Надежда.
– Ну да, он самый… он очень долго искал эту монету, а тут она почти оказалась у него в руках – он узнал, что сребреник находится в коллекции одного одинокого старика. И тут этого старика ограбил какой-то мальчишка… Но до этого он стал искать кого-то, кто бы купил у него монеты. Брат узнал про это и договорился с ним купить коллекцию за цену, которая жадному паршивцу казалась запредельной.
– Васька Гусаков!
Груздев быстро взглянул на Надежду:
– Откуда вы все это знаете?
– Да уж знаю! Знаю также, что этого Ваську убили… это сделал твой брат? А может, ты сам?
– С тех пор уже почти полвека прошло! – отмахнулся Груздев. – Ничего не докажешь, да и срок давности вышел! Да это вообще неважно! Важно, что среди того, что принес Васька, этой монеты не оказалось. Она как сквозь землю провалилась…
– Все эти годы она пролежала в тайнике под подоконником…
– Если бы я это знал… или брат…
– Ваш брат давно умер?
– Двадцать лет назад. И до самой смерти он искал эту монету…
– Это все очень интересно, – перебил Груздева Глеб, взглянув на часы, – но только мне пора идти. Скоро здесь появится Машин знакомый полковник со своими людьми, а мне не хотелось бы с ними встречаться.
– Но ведь вы лицо официальное?
– Я-то да, но начнется выяснение правового статуса этих этюдов, а моя страховая компания хотела бы решить этот вопрос полюбовно, с наименьшими финансовыми потерями. Так что позвольте откланяться. А с вами, Маша, я свяжусь в ближайшие дни – вам ведь действительно причитается вознаграждение…
– И только? – тихо проговорила Мария. – Знаете, мне от вас ни… – тут она поперхнулась, потому что Надежда сильно наступила ей на ногу. С ума сошла – от таких денег отказываться!
– Я с вами свяжусь! – заверил ее Глеб, упаковал картины и ушел.
Он очень точно рассчитал – через пять минут в квартире появился племянник профессора Туманяна в сопровождении нескольких спортивного вида молодых людей, чем-то неуловимо похожих друг на друга.
– Груздев! – Армен Степанович обрадовался старому вору, как родному. – Давно не виделись!
– Век бы вас не видать… – проворчал тот. – Это дело вы мне не пришьете!
– Не торопись, у нас будет много времени! А для начала скажи, что ты сделал с моим дядей? Что-то вколол или это гипнотическое воздействие?
Груздев мрачно молчал.
– Лучше скажи.
– И куда пергамент дел? – грозно вопросила Надежда Николаевна.
Груздев отчего-то ее испугался и пробормотал, что на профессора Туманяна он воздействовал гипнозом, вернее, не совсем гипнозом, а заклинанием, которому его научила одна эвенкийская шаманка, когда после отбытия срока на зоне в далекой Сибири он жил там на поселении. А пергамент исчез после того, как он его прочитал. То есть он его куда-то положил, но не помнит куда…
– Врет? – Полковник смотрел с сомнением.
– Да не похоже…
В эту минуту у Надежды зазвонил телефон, это ответственный доктор Крылов сообщил, что готов лично приехать к больному сегодня после пяти вечера.
