– Да как же это Стёпушка, нашу Катеньку да в чужую семью отдать? Как же милый ты мой? По что ты мне сердце то рвёшь?
Так и уснул купец, не услышав их решения.
– Просыпайся Матвей Егорыч, пора уж, – услышал купец сквозь крепкий сон. Открыв глаза, он увидел стоящего подле Степана, а вокруг творилась сплошная суета. Хозяйка ставила на стол дымящийся самовар, дети бегали по избе о чём-то споря и только толстый кот, удобно устроившийся в ногах у Матвея, продолжал сладко спать, довольно урча.
– Ну что ж, пора так пора. – сказал он, откидывая одеяло, чем внезапно потревожил кота. Спрыгнув с ног купца, он был подхвачен Катенькой. Крепко обняв любимое животное, она нежно шептала ему на ухо.
– Котик мой котик, я скучать по тебе cтану. А ты тут без меня не балуй.
– Ты погодь, погодь маленечко, – положив руку на плечо купца заговорил Степан дрожащим голосом. – Хотел спросить, не передумал ты насчёт Катеньки то?
– А-а-а, вот ты об чём, – потирая глаза кулаками сказал Матвей. – Да нет, не передумал. Вы то, что решили?
– Да согласные мы, и Катенька согласная, – грустно ответил Степан, глубоко вздохнув.
Отпустив кота, Катенька спросила купца.
– Дядя Матвей, это правда, что вы меня к себе погостить берёте?
– Правда милая, правда, – широко улыбаясь ответил он. – Гостить будешь пока не надоест. А коле надоест, так немедля тебя домой ворочу, обещаю.
Довольная таким ответом, Катя подбежала к плачущей матери и крепко обняв её попыталась успокоить.
– Мама, мамочка, не плачь! Я же не на всегда уезжаю. Погощу чуток, да и возвернусь.
Закончив утреннюю трапезу, первым из-за стола встал старший сын хозяев и с позволения отца пошёл на двор проверить уже запряжённую четвёркой зимнюю карету. Остальные, помолясь оделись и посидев на дорожку двинулись к выходу. И тут, резко остановившись, Матвей ударил себя кулаком по лбу.
– Вот голова садовая! Чуть было не забыл.
Сняв шапку и поставив сундучок обратно на скамейку, он отвесил низкий поклон всем домочадцам, а затем облобызав и хозяйку, и хозяина, торжественно произнёс.
– Благодарю вас люди добрые за спасение моё, за гостеприимство, за хлеб за соль. Век буду помнить доброту вашу. А в знак благодарности прошу принять от меня вот это.
И достав из сундучка пачку денег вложил её в руку Степана. Хозяйка ахнула, дети обступили родителей, а Степан просто окаменел, глядя на толстую пачку. Вытирая со лба выступивший пот, он сказал.
– Да что ты Матвей Егорыч. За что ж такие-то деньжищи, в уме ли ты?
– В уме, в уме друг мой. Не видать бы мне и вовсе этого сундучка, коле не твоя честность и доброта. Невдомёк тебе, что в сундучке этом документы наиважные. И вот еже ли бы они пропали – тогда мне каюк! А деньги – деньги дело наживное. Есть голова на плечах, так и деньги будут. Бери, заслужил. И за дочь свою не беспокойтесь – головой за неё отвечаю. А ежели захотите её проведать, так милости прошу – двери моего дома для вас всегда открыты, – и перекрестившись глядя на образ, поклонился ещё раз.
Усадив купца и дочь в карету, всё семейство ещё долго махало им в след, пока не скрылись они вдалеке за снежными холмами.
Глава II
Всю дорогу купец рассказывал Кате про городскую жизнь, про семью, но посвящать в то, что задумал, не стал. Пусть мол девочка осмотрится, попривыкнет, а там уж видно будет. Еще не известно, как к её приезду отнесётся жена? Не любит она деревенских.
Увидев в окно подъехавшую к крыльцу дома карету и выходившего из неё отца, вниз по огромной лестнице сбежали три девицы наперебой крича во всё горло.
– Папенька! Папенька вернулся! Живёхонький!
За ними, элегантно поддерживая кончиками пальцев пышное платье, чуть спеша спускалась молодая, очень симпатичная женщина.
– Фи-и-и, девочки! Как можно? Сколько раз вам повторять? Не папенька, а папа, – сказала она, делая ударение в слове «папа» на последнюю гласную, как это положено у французов.
Поблагодарив сына Степана за доставку, купец торопясь вошёл в дом. Не обращая ни малейшего внимания на замечание матери дочери повисли на отце покрывая его многочисленными поцелуями.
– Милые мои, родные! Ну что вы, что вы? Что со мной станется то? Живой я. Ну будя, будя.
– Мы тут с ног сбились, ни сна, ни покоя не зная, а вы вот каков! Довольный, весёлый, да ухоженный. И не стыдно вам Матвей Егорыч? И что такого могло с вами произойти? Где это вы, позвольте вас спросить, столько дней пропадали? –
с укором спросила подошедшая Ольга. Еле успокоив дочерей, купец повернулся к жене и крепко обняв поцеловал её в губы.
– Прости Матушка, – держа Ольгу за плечи, сказал он, виновато улыбаясь. Так получилось, пришлось задержаться, после расскажу. Вы мне лучше скажите, у вас то всё ли в порядке? Новости какие есть?
– Есть, есть новость! – наперебой радостно закричали дочери, – Наша гувернантка Луиза уехала в свою Францию!
– Да, это правда, – с сожалением подтвердила Ольга и добавила строго, посмотрев на дочерей, – Мадам была боле не в силах терпеть их несносное поведение.
