Желая успеть рассказать всё до конца, Дима заговорил очень быстро.
– Ну вот я и подошёл к главному. Именно после той свадьбы в Метрополе, с Катей стали происходить резкие перемены. У неё появилось множество новых подруг, и отказавшись от прежних обязанностей по дому, она стала часами разговаривать с ними по телефону. Ты слышал историю, когда на экстренную операцию меня привезли в институт в милицейской машине с мигалкой?
– Нет не слышал, такого мне не докладывали, – хохотнув ответил директор.
– Как говориться – смешно, да не до смеху. Я был дома. Мне могли позвонить с работы, если вдруг состояние одного из пациентов ухудшится и ему потребуется срочная операция. Ближе к вечеру в квартиру входит Катя и сразу садится к телефону. С кем-то весело разговаривая она не торопливо раздевается, игнорируя мою просьбу долго телефон не занимать. Так продолжалось более часа, когда вдруг раздался звонок в дверь. На пороге моей квартиры стояли два молодых милиционера. Оказалось, не сумев до меня дозвониться, старшая медсестра позвонила в ближайшее от нас отделение милиции и объяснив ситуацию попросила помощи. Ты думаешь наша дочь почувствовала себя хоть сколько-нибудь виноватой и извинилась? Нет! Демонстративно бросив телефонную трубку, она ушла к себе в комнату, а я от стыда был готов сквозь землю провалиться. Затем эти же ребята, с сиреной и мигалкой доставили меня в институт. Благодаря им я успел вовремя.
– Слава Советской милиции и нашей смекалистой старшой! – словно речёвку произнёс Анатолий, после чего с большой долей иронии спросил.
– Я так понимаю, чем дальше в лес, тем больше дров?
На что в ответ, Волжанов лишь молча кивнул головой.
– А что у неё с учёбой?
– О-о-о, это без проблем! Несмотря на частые встречи с подругами, на посещение дискотек и бессчётное количество дней рождения, Катя продолжает учиться на отлично, стабильно получая повышенную стипендию.
– Тогда в чём проблема? Что-то я не пойму. Учится отлично, ну нахамила пару раз, так уж сразу и трагедия? – чуть раздражённо спросил директор.
– Ты не понимаешь! Она не просто изменилась, она изменилась кардинально, при том как-то уж больно резко. Характер, поведение, внешний облик – всё стало другим, от скромности и следа не осталось. А её отношение к нам стало исключительно потребительским. Наполовину отрезав свою великолепную косу, она стала постоянно ходить с распущенными волосами, стала красить ресницы и губы. Взяла в привычку по долгу любоваться собой у зеркала. Ну это ладно, пусть. В конце концов не школьница уже. Но дальше – больше. Одетая и обутая с ног до головы, она постоянно требовала купить ей то одно, то другое, ссылаясь на сокурсниц и подруг, которые одеты куда моднее и богаче чем она. Её запросам не было ни конца, ни края. Напомнив дочери, что «печатного станка» у нас как не было, так и нет, она рассмеялась, посоветовав мне перестать работать на государственную машину и открыть свой медицинский кооператив. Ну а наше мнение, что кооперативы открывают бандиты, а работать туда идут недоучки и бездарности, она просто отвергла. С каждым днём её хамское поведение набирало обороты. Как-то утром собираясь в университет, она вышла из своей комнаты в такой короткой юбке, что у нас перехватило дух. Но Танюша, совладав с эмоциями, нашла в себе силы спокойно спросить.
– Тебе не кажется, что юбка слишком коротка?
– Пусть кривоножки скрывают свои ножки! – ответила дочь и хлопнув дверью ушла.
Вскоре Танюша заметила, что, Катя без разрешения пользуется ювелирными украшениями из её шкатулки. Потребовав от дочери объяснения, мы услышали следующее.
– Да ладно вам. Подумаешь, взяла поносить.
После этого Катя стала частенько надевать подаренные ей прабабушкой серьги. Мы пришли в ужас и, естественно, попытались объяснить, почему этого не следует делать.
– Катюша. Эти серьги нельзя носить каждый день, тем более с джинсами. Ты должна понимать – это не копеечная бижутерия. Ты не боишься, что их могут отобрать у тебя вместе с ушами? Времена то нынче бандитские.
На что дочь ответила, что рядом с ней всегда есть кто-то, кто сможет её защитить.
Дальше ещё интереснее. Если до недавнего времени для Кати было недопустимо прийти домой позже десяти вечера, то теперь, она частенько возвращалась ближе к полуночи.
