– Люблю, люблю, люблю тебя, – прошептала она, глядя в его синие счастливые глаза. – Прости, я испытывала тебя. Не могла я поверить, что после стольких лет ты всё еще любишь меня, любишь по-настоящему, а теперь даже и такую.
Крепко держа Катю в своих объятиях, Лавров покрывал поцелуями её мокрое от слёз лицо. Как долго это продолжалось – не ведано, время остановилось для них, и только внезапный стук в дверь вернул их в реальность.
– Ну кто там ещё? Графиня Лаврова занята, – млея от удовольствия, не открывая глаз, тихо сказала Катя. Не услышав ответа, в комнату вошла мадам Лулу.
– О! Извините, я кажется не вовремя, – сказала она, и хотела уйти, но Катя остановила её. После чего не снимая рук с плеч Лаврова, спросила.
– Мадам! Зачем вы послали ко мне этого человека?
– Это он? – вопросом на вопрос ответила Лулу взглядом указывая на Лаврова.
– Да. Но как вам было возможно догадаться, что это действительно он?
– Когда-то, ты очень подробно мне его описала. И именно таким, с синими как небо глазами он предстал передо мной несколько часов назад. А пришла я сюда, что б попрощаться с тобой. Ведь ты уезжаешь?
– Но мадам, я…, – лишь успела вымолвить Катя, потому как Лулу перебила её.
– Сделай на этот раз правильный выбор моя девонька. Послушай его, послушай своё сердце и если ваши чувства друг к другу живы, то уезжай с ним. Увозите её офицер, увозите и Бог вам в помощь дети. Этот грех, я с удовольствием возьму на себя, – сказала мадам, глядя на них по-матерински нежно.
Лулу не составило труда найти карету, на которой могли бы уехать Лавров и Катя. Она одолжила её у одного из состоятельных клиентов, желающего задержаться в гостинице на неопределённый срок.
Уже сидя в отъезжающей карете, Лавров спросил.
– Скажи, а эта женщина, мадам Лулу, она тебе кто?
Катя знала, что Лулу будет стоять у окна своего кабинета до тех пор, пока карета не скроется из вида. Так и случилось. Заметив мадам, Катя сняла с правой руки перчатку, приложила кончики пальцев к губам, а потом медленно помахала ей.
В ответ она увидела взмах белого кружевного платка и пальцы, трижды нарисовавшие в воздухе крест.
– Ты спрашиваешь, кто мне эта женщина? – грустно сказала Катя, откинувшись на стенку кареты, – Её милостью я жива осталась. Вот и думай – кто она мне?
Глава XX
Имение, куда сейчас Лавров увозил Катю, досталось ему в наследство от деда по материнской линии. В детстве, Александр был подвижным, озорным и очень любопытным ребёнком, к тому же он был единственным внуком, кто мог часами с упоением слушать рассказы деда о военных походах и сражениях, в коих ему довелось участвовать. Поэтому никого не удивил тот факт, что, поделив своё состояние между наследниками, имение он завещал любимому внуку Александру.
Это имение, как и большинство других, имело характерный для того времени классический вид и включало в себя огромный барский дом в два этажа, насколько флигелей, постройку для прислуги, конюшню, небольшую оранжерею и великолепный парк с фонтанами и тенистыми аллеями.
У каждого имения Петербургской знати была своя особенность. Гордостью же имения Савелия Петровича Воронова, деда Александра Лаврова, был пруд с зеркальными карпами, к коему был приставлен человек, денно о нощно следивший за состоянием его обитателей.
Дело в том, что после ухода в отставку и скорой кончины жены, с коей он прожил в счастливом браке более пятидесяти лет, граф Воронов переехал из столицы в своё имение, дабы провести там остаток жизни. Заметив, как день ото дня хозяин от безделья дряхлеет, Парамон – его верный слуга, подал ему интересную идею.
– Вы бы барин приказали очистить заросший пруд, да запустить туда разных рыб, а лучше всего, зеркального карпа. Уж больно красивая у него чешуйка. Как спинку из воды то покажет, так переливается она у него всеми цветами радуги. Красотища и только! Да и для стола – рыба продукт пользительный!
Эта идея настолько поглотила старого графа, что он собственноручно принимал участие в переоборудовании пруда, который в последствии неожиданно стал гордостью и украшением всего имения. Хандра отступила, и Савелий Петрович стал снова бодр и весел. Теперь приглашая на обед, граф предлагал каждому гостю, выбрать к столу понравившегося ему карпа. При этом Пантелей, стоя по колено, а то и по пояс в воде, долго делал вид, что ему никак не удаётся поймать ни одной рыбины, хотя она кишела вокруг него. Это было своеобразным представлением, которое граф придумал сам, дабы позабавить дорогих гостей.
Направляясь на кухню с полной корзиной живых карпов, Пантелей посылал сразу несколько мальцов на реку для поимки окуньков и ершей, так как для приготовления настоящей ухи требовалось несколько сортов рыбы.
