– О нет. Ваша супруга вела себя адекватно… Она была очень хорошей женщиной, доброй, отзывчивой. Мы с ней немножко поболтали. Знаете ли, у старухи всегда найдется о чем поговорить. А уж когда заходит речь о болячках, то тем более. Наташа всегда очень внимательно выслушивала меня. Так было и в прошлый раз. Я пожаловалась ей на болезни, потом предложила попить чай. Однако она отказалась. Сослалась еще на один вызов, распрощалась и ушла.
Жорик был расстроен.
– Значит, ничего добавить не можете?
– Я была бы рада вам помочь, Георгий, но, к моему большому сожалению, нет, – виновато произнесла Курляндская.
Привольнов вздохнул:
– Ладно, и на том спасибо.
Он перекинулся с бывшей актрисой еще несколькими фразами, потом проводил ее до дверей квартиры и откланялся.
С улицы Николаевской Жорик отправился на улицу Ворошилова, и уже двадцать минут спустя стоял на пятнадцатом этаже семнадцатиэтажного дома перед обитой дерматином дверью квартиры Афанасьева Сергея Алексеевича. Именно к нему после посещения Курляндской отправилась на вызов Наташа.
Однако сколько ни трезвонил Привольнов, дверь ему не открыли. Выглянувшая соседка Афанасьевых сообщила, что хозяева возвращаются домой с работы поздно, и если визитер хочет застать их, то пусть приходит после девяти часов. А еще лучше завтра, ибо завтра выходной и соседи весь день будут дома.
Привольнов решил отложить свой визит до выходного.
Прихватив на случай дождя легкую курточку, Привольнов вышел из дому. Дул пронизывающий ветер, он рябил поверхность луж, шелестел листьями. Было прохладно. Кое-кто из прохожих уже перешел на свитеры и ветровки. Жорик надел куртку и застегнул «молнию». Сразу стало теплее. Спустившись по ступенькам крыльца подъезда, отправился к центральной дороге.
Пятнадцать минут спустя Привольнов поднимался на лифте на пятнадцатый этаж. Хозяева пятьдесят девятой квартиры оказались дома. После недолгих объяснений, кто он и зачем пришел, двери открылись, и Жорика впустили в квартиру. Надо признать, что большинство людей, к кому Привольнов обращался с просьбой оказать содействие в розыске убийцы жены, хоть и неохотно, но все же шли с ним на контакт и чем могли старались помочь. К их числу относились и хозяева пятьдесят девятой квартиры.
Семья Афанасьевых состояла из трех человек: отца, матери и дочери. Глава семейства оказался рыхлым невысоким мужчиной лет сорока пяти, с грустным округлым лицом. Его дражайшая половина была рослой особой с рельефными формами, похожими конфигурацией, да простит читатель за штамп, на гитару. Впрочем, учитывая габариты, скорее на контрабас. Дочка являлась копией мамы, только в уменьшенном виде и, если продолжать сравнивать семью Афанасьевых с музыкальными инструментами, то тянула на виолончель. Но не только фигурами были похожи мать и дочь. В лицах тоже было сходство. У обеих пухлые губы, круглые глаза, выступающие скулы, большие щели между передними зубами. Прически вот только разные. У дочери – длинные волосы, у матери – короткая стрижка.
Семейство по случаю выходного дня, по-видимому, все утро отсыпалось, недавно проснулось, а вот сейчас завтракало. Как Жорик ни отказывался, его усадили за стол.
– Я думаю, у вас уже побывали милиционеры из следственного отдела, – заявил Привольнов после того, как перекинулся несколькими не относящимися к делу фразами с хозяевами квартиры. – Но вы уж извините, я буду задавать вам те же вопросы.
– Спрашивайте, ответим, – влезла в разговор жена хозяина, хотя Жорику уже было известно, что в тот момент, когда приходила Наташа, ее дома не было.
– Расскажите о визите к вам врача двадцать второго августа, – попросил Привольнов Афанасьева.
Хозяин отхлебнул чаю, поставил чашку на стол и, откинувшись на спинку стула, погладил себя по груди.
– Что ж, действительно, к нам приходили уже из милиции, и не раз, – начал он неторопливо. – Все, что знал, я уже рассказал следователю. Мне остается только повторить вам. Накануне интересующих вас событий я заболел, простудился на работе.
Хозяйке квартиры очень хотелось поговорить.
– Он у нас прорабом работает, – снова встряла она. – Торчал на стройке целый день, вот и просквозило.
Афанасьев укоризненно взглянул на жену, и та примолкла.
– Температура высокая поднялась, – продолжил он. – Пришлось на следующий день врача домой вызывать. Пришла ваша жена в половине четвертого. Дома была дочь. Она ее и впустила. Врач осмотрела меня, послушала, выписала лекарства. Сказала, чтобы я через пару дней в поликлинику пришел для повторного осмотра. Пробыла у нас недолго, минут пятнадцать-двадцать. Затем ушла. Сразу, предвосхищая ваши вопросы, скажу, что ничего необычного в ее поведении не заметил. Врач была спокойна, улыбчива, доброжелательна. Вот, пожалуй, и все, что я могу вам рассказать.
– А в разговоре она случайно не упоминала, куда отправится после вызова к вам?
– Нет, пожалуй, – пожал покатыми плечами Афанасьев. – Впрочем, сказала, что торопится, домой ей якобы нужно идти, а то сын один.
