– Он забрал у тебя то, что должно принадлежать тебе.
– Покажись.
– Оливия должна быть твоя. Пришло твое время заявить о себе.
– Зачем тебе это?
– Лучше подумай, зачем это нужно тебе. Разве не этого ты хочешь? Ты ведь жаждешь отомстить Дереку и заполучить Оливию.
– Кто ты?
– Это не имеет значения. Но я тот, кто тебе поможет.
– Как?
– Вот это уже ближе к делу, – и довольный женский смех наполнил тишину сада. Она понимала, что не ошиблась в своих догадках и выборе. И ее долгожданный план наконец-то осуществится. – А теперь слушай меня внимательно.
А тем времен в спальне Фергисон Дерек проснулся от сильного возбуждения. Оливия плотно прижимается к нему всем телом, а он во сне жадно гладит ее тело.
Вид собственной руки на ее округлой груди, ее обнаженное бедро, заброшенное на его ноги, вызвало помутнение рассудка, и он больше себя не сдерживал.
Покрывая поцелуями ее щеки, губы, шею, Дерек опускался ниже к груди, накрыв темный набухший сосок своими губами. Он услышал стон жены и языком ощутил, как сосок затвердевает у него во рту от возбуждения. Продолжая покусывать и посасывать один сосок за другим, он руками гладил, мял ее плоский живот, бедра, ягодицы. Его руки были везде и одновременно.
Оливия во сне извивалась и стонала от возбуждения.
– Дерек.
Звук собственного голоса разбудил ее. Она открыла глаза и встретилась с глазами мужа.
Дерек замер. Она назвала его имя сквозь сон. Смотрел и не знал, как реагировать и что делать дальше.
Ощутив замешательство мужа и боясь прервать наслаждение, Оливия потянулась к Дереку, запустила руки в его волосы и сама накрыла его губы своими губами.
Лучшего поощренья и призыва продолжать для лорда не требовалось.
Они целовались и не могли насытиться, целиком и полностью отдаваясь своим чувствам и желаниям, заглушая голос разума и сомнения.
Ее руки ласкали его крепкое и упругое тело, прижимая к себе и боясь потерять его близость, выгибаясь и реагируя на малейшее прикосновение.
Дерек не сдерживал своих желаний и осуществлял все свои фантазии. Целовал, мял, покусывал, гладил и упивался ее телом.
Лиф пеньюара был уже давно опущен, а подол задран выше талии. Он не мог оторваться от жены даже на мгновение, чтобы снять с нее всю одежду. Любая разлука расценивалась как погибель.
Раздвинув ее бедра, лорд прикоснулся к набухшему и влажному лону жены. На его прикосновение она застонала и еще больше выгнулась, впуская его палец в себя.
– Ты даже больше, чем готова.
Он подмял под себя жену, подхватил ее за ягодицы и вошел в нее одним резким движением, замирая от наслаждения.
В лучах лунного света супруги стали одним целым.
Двигаясь в унисон, дыша одним дыханием, дарили себя и получали взамен. Сильный и нежный, хрупкая и смелая – они дополняли друг друга.
Ритм Дерека стал набирать обороты, приближая обоих к кульминации.
Толчок. Еще один. Стон. И тела супругов одновременно сотрясла волна оргазма.
Оливия еще больше выгнулась и, не сдерживая себя, закричала, вонзая ноготки в спину, оставляя красный след на коже мужа.
Дерек изливал свое семя в лоно жены, с каждым своим толчком погружаясь в бездну забвения. Дарил себя и заявлял свои права.
Не спеша выходить из нее, он опустился на Оливию, опершись на локоть. Вдыхал запах ее волос, кожи, гладил ее тело.
Оливия не желала отпускать мужа, обнимая и прижимая его к себе, впитывая каждое мгновение их близости.
Первым отрезвел от нахлынувшего возбуждения Дерек.
– Извини. Этого не должно было быть.
– Что? – пытаясь прийти в себя и вернуться к реальности, спросила Оливия.
– То, что сейчас произошла ошибка. И это ничего не значит и не меняет.
– Тогда прекрати на мне лежать и выйди из меня.
– С удовольствием.
Дерек резко вышел из нее и отодвинулся.
Оба испытали жгучую пустоту и прохладу одиночества, но не желали признавать этого.
– До сих пор не могу понять, какой ты? Жестокий, нежный, чуткий, добрый, злой. В тебе будто два человека. Что у тебя в голове и на душе?
– Тебе незачем капаться во мне.
– Но я хочу понять, какой ты?
– Не утруждай себя.
– Почему?
– Да потому что все вы, женщины, одинаковы. Расчетливые, корыстные, бесчувственные, лживые существа.
– Ты всех женщин меряешь под одну гребенку?
– А разве это не так?
– Нет. Не так.
– Очень сомневаюсь. Посмотри только на себя. Пытаешься меня убить и вернуться к отцу. И тут же раздвигаешь свои ноги для меня. Стонешь и ведешь себя, как последняя…
Он не договорил, но смысл был понятен и без слов.
Оливия вскипела от негодования и обиды. Он опять считает ее шлюхой. Всем своим нутром она хотела дать пощечину мужу, но сдержала себя, лишь до боли сжав руки в кулаки. Она не покажет ему, как больно ранили его слова.
– Я жду не дождусь, когда закончится весь этот фарс и смогу уехать от тебя. И никогда больше не видеть.
– Здесь наши чувства взаимны.
– И наконец-то я смогу вести себя как последняя шлюха. И никто меня не упрекнет в этом.
– Почему-то я в этом не сомневаюсь.
Оливия привела свою одежду в порядок, укрылась и откатилась на свой край кровати, повернувшись к нему спиной.
Остаток ночи супруги не проронили ни одного слова, но уснуть так и не смогли.
