- Просто чтобы знать, милорд. Правда иногда может лечь на сердце тяжёлым грузом, тут вы правы. Но неизвестность давит ещё сильнее. А ложь… она ещё и ранит, чтобы вы знали. Если про Хэмфри всё верно… то сердце моей сестры изранено. Она не сказала мне ни слова. А такое очень трудно держать в душе.
- И что вы сделаете? Упрекнёте её во лжи?
- Пожалею её! – я повысила голос, но на самом деле мне хотелось крикнуть это графу в ухо, чтобы он, наконец-то, меня услышал. – Утешу, успокою, обниму и скажу, что всегда буду с ней рядом, что бы ни случилось.
Теперь замолчал граф Бранчефорте. Несколько секунд он смотрел на меня, задумчиво прищуривая тёмные глаза, а я торопливо добавила:
- И если вы знаете о моих родных что-то, чего не знаю я, то прошу сказать мне. Чтобы я могла уберечь их от сердечной боли. И… и от необдуманных поступков.
- Доводы приняты, уговорили, - произнёс граф и поставил указательный палец на имя моей матери, продолжая смотреть на меня. – Леди Тенби.
- Что с ней не так? – я не удержалась и облизнула внезапно пересохшие губы.
Было страшно, но я дала себе слово – что бы я ни услышала, это не уменьшит мою любовь к матери. Ничто. Никогда.
- Она так откровенно завидует вашей красоте, - медленно сказал граф, - что это поневоле обращает внимание.
- Завидует?! Это не так! – воскликнула я.
- Когда речь заходит о вас, - продолжал граф неумолимо, - она всегда переводит разговор на свою блестящую персону – как она считалась первой красавицей, как за ней ухаживали все молодые люди Солимара, и даже сам принц не остался к ней равнодушен.
- Это не доказательство, - запротестовала я.
- Если бы доказательства были, - успокоил меня королевский эмиссар, - я бы не чертил эти пентаграммы, - он несколько раз потыкал пальцем листок с именами. – Я бы уже арестовал виновного. Решим так. Я никого не обвиняю, просто говорю то, что видел, слышал и какие сделал из этого выводы. Продолжать?
- Продолжайте, - шепнула я одними губами.
- Благодарю, что разрешили, - он сделал полупоклон в мою сторону.
Это могло бы выглядеть, как насмешка, но сейчас мне было не до графских насмешек. Пусть насмешничает, пусть злословит, пусть… издевается, только пусть расскажет о своих подозрениях. Я следила, как его палец перешёл с имени мамы на имя Харальда.
- Насчёт Хэмфри я вам уже всё сказал, - палец графа двинулся дальше, а я перевела за ним взгляд, как загипнотизированная, - отсюда вытекает, что ваша сестра может затаить на вас… хм… некую обиду.
- Но это значит, что Стелла не причастна к смерти моих женихов, - быстро сказала я. – Они с Харальдом помолвлены всего полгода. Как только закончился траур по Фарлею, Харальд сделал предложение.
- С этим не поспоришь, - согласился королевский эмиссар. – Только я услышал кое-что интересное. Болтают, что ещё до того, как ваш первый жених – Винсент Мултон, если не ошибаюсь?..
- Не ошибаетесь.
- Так вот, говорят, что ещё до того, как он сделал вам предложение, предложение вам делал господин Харальд. Но ваша семья отказала.
- Господи, какая нелепость! – взорвалась я, даже всплеснув руками. – Это была шутка! Харальду тогда ещё не было восемнадцати! Он и жениться-то не мог!
- Вот именно, - поддакнул граф. – Мне рассказали, что ваш отчим оттрепал его за ухо и вставил из дома…
- Ничего подобного, - возразила я с жаром. – Да, Аделард тогда немного погорячился, но ничьи уши не пострадали. Потом Харальд сам смеялся над этим, а через месяц начал ухаживать за Стеллой. Они танцевали на моей первой помолвке.
- Ему даже семнадцати не было? – очень нехорошо усмехнулся граф. – Какой интересный мальчик. Значит, он захотел вас, не получил, потом начал ухаживать за вашей сестрой, и тут умирает ваш жених. Всё верно?
- Из ваших уст это звучит необычайно гадко!
- Зато очень похоже на правду. Да, Роксана?
Я замерла, чувствуя себя бабочкой, которую энтомолог пришпилил булавкой, и сказала:
- Про вас тоже много чего говорят, милорд.
- Обо всех говорят, - кивнул он равнодушно. – Но не всегда неправду. Знаете, что говорят про вашего отчима?
- Похоже, вы собирали сплетни по всему Солимару, - заметила я.
- Не было в этом необходимости, - ответил граф. – Они тут витают в воздухе.
- Витают вместе с Бэдфордами? Это ведь их вы расспрашивали?
- Неважно, кого я расспрашивал, - граф поставил палец против имени отчима, - но многие уверены, что ваш отчим испытывает к вам совсем не отеческие чувства.
- Это было бы странно, - пожала я плечами. – Он мне не отец. И не обязан любить меня, как дочь. Но Аделард всегда относился ко мне и к Стелле с уважением, очень тепло… Такие слухи – они оскорбительны. И не соответствуют действительности.
- Рад это слышать, - согласился граф. – Но, признаюсь, я первым делом заподозрил именно его…
- И ошиблись!
- В моей практике, - продолжал он, будто меня не услышал, - чаще всего бывало так: если пострадала жена, то виноват муж. Ну а если страдает падчерица, то чаще всего виноват отчим.
- Какая у вас мерзкая практика, - не смогла я промолчать.
- Какая есть, - философски ответил королевский эмиссар. – Сначала я подозревал, что дело в деньгах…
- В деньгах?!
