Энн неотлучно дежурила у постели тетушки, которой в последние дни пришлось особенно тяжко. Мисс Брэнуэлл уже давно отказывалась принимать пищу и была очень слаба. Энн постоянно навещала несчастную тетушку, но каждый новый визит доставлял девушке все большее и большее огорчение.
Временами казалось, что больной уже не суждено обрести ясность ума и твердость сознания. То она находилась в бреду, беспомощно ворочаясь или метаясь на своем ложе, произнося порой какие-то невнятные слова, то погружалась в длительное, зловещее забытье.
Глубочайшая печаль поселялась в сердце Энн, когда она, занося зажженную свечу над постелью тетушки, тревожно всматривалась сквозь полумрак в строгие очертания ее силуэта, оттененного пышным одеялом и мягкими подушками.
В тусклом отблеске свечи, слабо мерцавшей в руке пасторской дочери, кроткий лик мисс Брэнуэлл казался еще более бледным, чем при естественном дневном свете. Сомкнутые веки словно были окутаны негой блаженного сна. Тонкие, бескровные губы были приоткрыты, и Энн внезапно показалось, что их тронула легкая, едва заметная улыбка.
Энн насторожилась. Она готова была поклясться, что всего за несколько мгновений до этого момента уста тетушки были плотно сжаты, а ее мертвенно-бледное лицо хранило суровое выражение. Сейчас оно дышало каким-то непостижимым отрадным умиротворением.
Пасторская дочь от всей души возблагодарила Всевышнего за столь обнадеживающую перемену. За все время, проведенное мисс Брэнуэлл на одре болезни, такое было впервые, и Энн решила, что это — хороший признак. Она робко протянула руку и приложила ладонь к тетушкиному лбу — он оказался теплым, но жара не было.
В покоях мисс Брэнуэлл стояла незыблемая тишина. Энн упорно продолжала сидеть у постели тетушки, но теперь ее печаль сменилась благостным упованием. Девушка сладко улыбалась собственным мыслям, когда до нее донесся нежный хрипловатый голос, звучащий очень тихо, словно исторгнутый из потустороннего мира:
— Ангел!..
— Тетушка?! — Энн мгновенно поднесла огарок свечи прямо к лицу мисс Брэнуэлл и тотчас просияла: тетушка открыла глаза — впервые за многие дни.
— Тетушка, это я, Энн, ваша младшая племянница! Вы узнаете меня?
— Ангелы… я видела их… Трех ангелов… У них сверкающие прозрачные крылья… Они были здесь… эти восхитительные, безмятежные создания…
— Тетушка, успокойтесь! Вам не следует утруждать себя беседой.
— Они парили надо мною, по очереди прикасаясь к моему лбу восхитительными крыльями… и мне вдруг стало так легко и спокойно! А потом они исчезли… Столь же внезапно, как и появились… дивные создания! А один ангел вдруг отделился от своей славной когорты, спустился к моей кровати и, тихо склонившись ко мне, одарил меня лучезарной улыбкой.
— Боюсь, вам все это приснилось, тетя, — мягко промолвила Энн и, увидев тень разочарования, отразившуюся на лице тетушки, поспешно добавила: — Возможно, вы и впрямь видели ангелов, но в действительности здесь находилась только я, ваша любящая племянница.
— Энн?! — в голосе мисс Брэнуэлл звучало столь неподдельное изумление, будто бы она только что вернулась из непостижимого небытия. — О, моя дорогая крошка, что ты тут делаешь?
Лицо Энн тронула ласковая улыбка.
— Я так рада, что вам уже лучше, милая тетушка!
Мисс Брэнуэлл сделала тщетную попытку приподняться на локтях, чтобы как следует разглядеть племянницу.
— Нет, нет, тетя, лежите смирно, — Энн осторожно обхватила голову мисс Брэнуэлл и медленно вернула ее в исходное положение. — Вот так. И не вздумайте вертеться, не то мне придется слегка пожурить вас, — девушка лукаво подмигнула тетушке, хотя это и стоило ей поистине титанического усилия над собою, ибо в действительности ее била мелкая дрожь.
— А твои сестры, моя дорогая? — взволнованно осведомилась мисс Брэнуэлл. — Когда же я их увижу?
— За ними послали, тетушка. Должно быть, прибудут со дня на день.
— Скорее бы! Какое нынче число, детка?
— Двадцать девятое октября, милая тетушка. Скоро займется заря.
— Великий Боже! — изумилась мисс Брэнуэлл. — Я совсем потеряла счет времени!
— Вы долго пробыли без сознания, тетя, — пояснила Энн. — Но теперь, хвала Господу, все позади.
— А где остальные? Который час?
— Вот-вот пробьет шесть.
— Так рано? О, в гаком случае, уж верно, все спят?
— Не думаю, — отозвалась девушка и поспешно отвела глаза в сторону. Ей вовсе не хотелось пугать тетушку, говоря о том, как все домочадцы угнетены ее состоянием, но почтенная мисс Брэнуэлл сама догадалась, к чему клонит племянница.
— Они беспокоятся обо мне, не так ли? Что ж, дорогая, передай им, что мне лучше. О, Господи, о чем я только думаю? Ты, мое сокровище, должно быть, извелась бессонными ночами! Энни, душка, ты слишком самоотверженна, но всему есть предел. Мне и в самом деле много лучше, милая, так что можешь отправляться спать со спокойным сердцем.
— Хорошо, тетя, как пожелаете, — просто ответила Энн. — Я пришлю к вам Марту. Доброй ночи. — Девушка склонилась вперед, крепко поцеловала тетушку в щеку и уже собралась было уйти, как мисс Брэнуэлл внезапно стиснула ей запястье с неожиданной силой.
