Я мысленно перечисляла умерших женщин из театрального мира. Незнакомая мне Абиссиния, которая вошла в слишком тесный контакт со своим сценическим партнером, боа-констриктором. Близнецы Софи и Саламандра, каждую из которых недавно убили во время их представления. Давно умершая Уинифред, или Петуния, безжизненное тело которой в ванне меблированных комнат когда-то обнаружила Ирен, из-за чего потеряла голос. Ее сестра-близнец Вильгельмина, она же Незабудка и Мина, пережившая трагическую смерть близняшки и столько лет безуспешно пытавшаяся найти ребенка, которого тайно родила. Обе они были клиентками мадам Рестелл, владевшей позорным искусством прерывать беременность.
На поминальный завтрак были приглашены также квартирные хозяйки и привратники, с которыми мы свели шапочное знакомство. Они тоже скорбели по безвременно усопшим.
Интересно, уж не собирается ли мистер Холмс и впрямь провести здесь спиритический сеанс? Впрочем, Ирен уже вызвала души умерших с помощью афиш.
Нет, привидений и так хватает – нам нужен убийца во плоти!
Моя подруга решила половину уравнения, обставив мистера Холмса на месте преступления… вернее, двух преступлений на Пятой авеню. Ее можно поздравить с успехом.
Но есть еще и загадочный убийца, которого лондонский сыщик называет сообщником. Да, маловероятно, чтобы Мина Гилфойл лично явилась на спиритический сеанс, чтобы сыграть роль ассистента Софи, ставшего затем убийцей. Требовался человек, обладающий физической силой, который мог быстро задушить медиума на глазах у свидетелей, сидевших за тем же столом. Чтобы окунуть в керосин наряды, в которых выступала Саламандра, сила не требовалась. Однако нужно было сначала их выкрасть, да еще незаметно пройти за кулисы.
Мина уже более десяти лет не выступала на сцене, поэтому нынешние привратники и рабочие сцены не узнали бы ее. Но женщина, которая не была артисткой варьете, не осталась бы незамеченной за кулисами. Правда, можно замаскироваться, но это маловероятно. Мина была одержима идеей лишить Ирен родословной и сведений об ее корнях, поэтому ей нужно было, чтобы сестры Диксон умерли. Но миссис Гилфойл была достаточно богата, чтобы избежать необходимости лично совершать злодеяния.
Как заметил мистер Холмс, сумасшедшие вроде нее способны убить себя, но не других.
Я подумала о детях-артистах, которые изменились, когда выросли. Например, Вильгельмина, став Незабудкой, начала мучиться завистью к красоте, таланту и чистоте Ирен. Может быть, когда умерла ее сестра Петуния и моя подруга нашла тело, Незабудка стала винить Ирен в трагедии Пэт? Наверное, так было легче, чем обвинить свою сестру или себя. Может быть, ее вендетта, направленная против примадонны, сродни тому сюжету в древнегреческой трагедии, когда убивают гонца, принесшего дурную новость?
Вопросы так и роились в голове, но я их пока что отложила, поскольку мое внимание переключилось на изысканный завтрак. Он начался супом-пюре из каштанов, который подали холодным ввиду летнего сезона. Основным блюдом являлось филе крупной рыбы, выложенное в форме кривой турецкой сабли на блюде, украшенном зеленью и ломтиками засахаренных абрикосов. Слава богу, рыба была без головы. Все ее туловище покрывали тонкие ломтики миндаля, изображавшие чешую. Печеные луковицы, начиненные чесночной пастой и усыпанные гвоздикой, подавались в качестве оригинального овощного блюда. Более традиционные спагетти были приправлены смесью из сливок, взбитых яиц, куриного мяса и ветчины.
На десерт нам приготовили спелую клубнику, торчавшую алыми островками в шелковистом море воздушных сливок. Я без зазрения совести наслаждалась десертом, все время удивляясь какому-то необычном привкусу, пока Ирен меня не просветила. Оказывается, в сливки добавили виски!
Пришлось сделать несколько глотков чая, чтобы заглушить вкус спиртного. А я-то думала, что все дело в каких-то экзотических специях!
Только когда унесли пустые тарелки и блюда и перед нами поставили чашки чая или кофе, Ирен постучала серебряной ложечкой по хрустальному фужеру, призывая к тишине.
Она встала, подняв бокал с вином, словно собиралась сказать тост.
– Мы поминаем сегодня за этим столом дорогих друзей, покинувших нас, и скорбим о своей утрате. Это Софи и Саламандра Диксон, а теперь к ним добавилась и Вильгельмина Германн Гилфойл.
Сначала все подняли бокалы (в мой была налита вода), а потом начали переговариваться с соседями.
– Вильгельмина тоже мертва? – раздался мягкий голос Леди Хрюшки.
Я заметила, что даже во время трапезы она не сняла вуаль, причем легкая, но непрозрачная ткань ни разу не колыхнулась.
Гул за столом усилился. Новость поразила всех, кроме Ирен, меня и мистера Холмса.
Пинк совещалась с полисменом, но тот только пожимал плечами, не в силах оторваться от клубники с виски, которую с жадностью уписывал.
– Что это еще за новая смерть? – наконец обратилась Пинк к Ирен довольно резким тоном.
Вместо ответа подруга махнула рукой в сторону афиши с Незабудкой и Петунией.
– Последняя из близнецов. Какая ирония: ведь Софи и Саламандра тоже близнецы.
