– Понятно. – Ирен села на стул, вместе с которым рухнула Пинк. – Ее убили у всех на виду, но душегуб не был виден. Это еще более хитрое и ужасное злодеяние, нежели я думала. Женщина боролась за свою жизнь, и помощь была всего в нескольких футах от нее. Но никто ничего не заподозрил. Как жестоко по отношению к жертве, а также к свидетелям, которые теперь знают, что слишком поздно все поняли! Кто угодно в черных перчатках и маске мог появиться за спиной медиума, освещенного в темноте призрачным светом, и совершить убийство. Так дергает за ниточки невидимый кукольник. Вы все наблюдали результат, но не средство. Кто же убил таким способом, и почему?
Я больше не могла молчать:
– Если все сидели за столом, то кто стоял у ясновидящей за спиной и душил ее? Только не говорите мне, что это сделал какой-то дух!
Ирен посмотрела на Пинк:
– Да, хороший вопрос. Появлялся ли во время сеанса какой-нибудь туманный дух покойного?
– Так и есть, – мрачно подтвердила Пинк. – Эктоплазма. Дыхание мертвых, выходящее изо рта медиума. Зрелище было в высшей степени убедительно. Не какая-то там крошечная струйка, вроде дыма от сигары или пара от дыхания в морозное зимнее утро. Эктоплазма была длинная, как змея, и точно так же извивалась в воздухе кольцами, стремясь вверх. Моя мать даже вскрикнула. Признаюсь, даже у меня забегали мурашки от этого сверхъестественного танца неведомой субстанции. Эктоплазма походила на кобру, которая поднимается из корзины под дудочку заклинателя змей. И не забывайте, что к тому же в воздухе плавала и играла флейта. – Девушка перевела взгляд на меня. В ее глазах отражался страх, который она пережила во время сеанса, но он уже начал сменяться злостью: – Как ты думаешь, Нелл, чем на самом деле была эктоплазма?
Откуда мне было знать? Но в одном я была уверена: душа после смерти не возвращается в виде змеи, обитающей во рту медиума.
На вопрос Пинк ответила Ирен.
– Марля, которую обмакнули в яичный белок, – уверенно заявила она. – Материя мягкая, достаточно прочная и при этом легкая и полупрозрачная. Некоторые медиумы владеют искусством втягивать ее обратно. Это очень старый фокус.
Пинк кивнула:
– Я тоже так подумала. Но потом медиум затихла. Неподвижно лежала на столе. И все мы поняли, что это уже не спиритический сеанс, а что-то иное. Я встала и подошла к ней. Длинная змея из «эктоплазмы» обмоталась вокруг ее шеи. Она была влажная и так плотно затянута, что я не могла ее размотать. Мне даже не удалось просунуть палец между шеей медиума и этой… субстанцией. В любом случае было слишком поздно, как сразу же сказал мне Гордон.
– Зловещая история, – заключила Ирен после паузы. – Итак, Пинк, я раскрыла фокусы, которыми пользовались во время сеанса. И высказала предположение, кто мог и кто не мог быть убийцей. А теперь скажи на милость, с какой стати ты решила, будто это убийство имеет какое-то отношение ко мне? Лично ко мне?
Девушка не ответила. Вместо этого она сама задала вопрос:
– Теперь ты знаешь про убийство и про тех, кто присутствовал на сеансе. Ты уверена, что хочешь получить от меня ответ?
– А кто там присутствовал? Группа людей, которых в основном подобрала ты сама, – за исключением медиума и ее неведомого сообщника. Какая мне разница, кто именно там присутствовал?
Глаза Пинк блеснули.
– Ты хочешь сказать, что не узнала никого из них? Ни одного?
Как можно строить предположения на таком неверном материале? За самым обычным поведением женщины может крыться очень многое, а ее замешательство иногда зависит от шпильки или щипцов для завивки волос.
Из дневника Нелли Блай
Не могу сказать точно, откуда взялась моя неприязнь к англичанам.
Вряд ли это началось во время моих приключений в США, так как британцы, к счастью, редко встречаются по эту сторону Атлантики. Правда, в Нью-Йорке я видела нескольких англичан на приемах.
Наверное, все дело в их чувстве превосходства, в заносчивом и высокомерном виде.
Итак, я стояла на пирсе Нью-Йоркской гавани, безрадостно ожидая, чтобы атлантический пароход «Улисс» вошел в док. Хотя я давно вынашивала эту идею, я бы никогда не заманила сюда Шерлока Холмса, если бы не крайняя необходимость.
