Сэм Холланд, детективу – сержанту Городской полиции города Вашингтона, округ Колумбия, после последнего дела, закончившегося катастрофой, нужна серьезная победа, чтобы спасти карьеру и вернуть доверие к себе. Идеальная возможность появляется, когда в своей постели найден убитым с особой жестокостью сенатор Джон О'Коннор. Сэм поручают расследовать его убийство. Все усложняется, когда детективу Холланд приходится работать в связке с Ником Каппуано, другом сенатора, главой его предвыборного штаба… и мужчиной, с которым Сэм провела когда-то одну-единственную, но памятную ночь. Взаимное притяжение между ними все еще не угасло, и Сэм должна прилагать немало усилий, чтобы сосредоточиться на расследовании. Она не может позволить себе такую ошибку – спать с важным свидетелем. Особенно когда трупы так и копятся.
Первым он почувствовал запах.
– Фу, что это, черт возьми?
Ник Каппуано опустил ключ в карман пальто и вошел в просторную и хорошо обставленную квартиру, которую босс Ника, сенатор Джон О’Коннор, унаследовал от отца.
– Сенатор!
Ник попытался вспомнить, что это за противный, отдающий металлом запах.
Проходя по гостиной, Ник заметил разбросанные по диванам и стульям по пути в спальню части костюма, который вчера надевал Джон. Он звонил накануне вечером, чтобы поговорить с Ником после ужина с руководством Вирджинского отделения Демократической партии, и сказал, что едет домой. Каппуано напомнил своему тридцатишестилетнему боссу, чтобы тот не забыл поставить будильник.
– Сенатор?
Джон терпеть не мог, когда Ник так звал его, когда они были вдвоем, но тот настаивал, что окружение сенатора должно выказывать уважение к его титулу.
Странное зловоние по всей квартире вызвало тревогу, от чего на затылке Ника зашевелились волосы.
– Джон?
Он вошел в спальню и ахнул. Весь в крови Джон сидел на кровати с открытыми, но пустыми глазами. Вонзенный в горло нож удерживал его на месте, пригвоздив к изголовью. Руки покоились на коленях в луже крови.
Ник ощутил тошноту и, последнее что он заметил, убегая в ванную – где его вырвало, – изо рта Джона что-то торчит.
Когда, наконец, рвота утихла, Ник поднялся на ослабевших ногах, вытер рот тыльной стороной ладони и постоял, опершись на раковину, прислушиваясь, будут ли еще позывы. Зазвонил его сотовый. Когда Ник не ответил, то завибрировал пейджер. Как найти силы ответить, сказать роковые слова, которые изменят все?
В голове Ника вспыхнули воспоминания о Джоне, о том, как они встретились первый раз в классе истории в Гарварде на первом курсе, сотни кусочков в калейдоскопе почти двадцатилетней дружбы. Будто пытаясь удостовериться, что глаза не обманывают его, Ник наклонился и выглянул в спальню, содрогаясь при виде лучшего друга – названного брата – заколотого в шею и покрытого кровью.
Глаза обожгли слезы, но Ник подавил их. Не сейчас. Может, потом, но не сейчас. Снова зазвонил телефон. На сей раз Ник взял его и увидел, что это Кристина, его заместитель, но не стал отвечать. Вместо того набрал 911.
Глубоко вздохнул, чтобы унять бьющееся сердце, и, сделав нечеловеческую попытку удержать истеричные ноты в голосе, сказал:
– Я хочу заявить об убийстве.
Потом продиктовал адрес, пошатываясь прошел в гостиную и стал ждать полицию, все время пытаясь отогнать маячивший перед глазами образ убитого друга, картину, которая, как Ник понимал, будет вечно преследовать его.
Двадцать минут спустя появились двое полицейских, бросили взгляд в спальню и вызвали по рации подкрепление. Ник понял, что ни один из них не узнал жертву.
Он чувствовал, словно его затягивает в пучину, утягивая все дальше и дальше от безопасного берега, с каждым разом становилось все сложнее дышать. Он рассказал копам в точности, что произошло: босс не появился на работе, и Ник отправился на его поиски и нашел мертвым.
– Как зовут босса?
– Сенатор Соединенных Штатов Джон О’Коннор.
Ник увидел, как оба молодых офицера мгновенно побледнели и тут же кинулись снова звонить начальству.
– Еще один скандал в «Уотергейте», - услышал он, как пробормотал один из них.
Вновь зазвонил сотовый. На этот раз Ник тихо ответил:
– Да.
–
Она имела в виду их директора по связям с общественностью, у которого на это утро в расписании для сенатора шли одно за другим интервью.
– Он умер, Крис.
– Кто умер? О чем ты говоришь?
– Джон.
Ее тихий вскрик разорвал ему сердце:
Для Ника не было секретом, что она была безнадежно влюблена в Джона. То, что Кристина как истинный профессионал никогда бы не выдала своих чувств, было одной из причин, по которой Ник ее уважал.
– Прости, что так сразу выпалил.
– Как он умер? – спросила Кристина упавшим голосом.
– Заколот в постели.
Ее опустошающий стон эхом отдался в телефоне:
– Но кто… То есть –
– Здесь полиция, но я еще ничего не знаю. Мне нужно, чтобы ты потребовала отсрочку по голосованию.
– Я не могу, – сказала она и добавила шепотом. – Прямо сейчас я не могу ни о чем думать.
– Ты должна, Крис. Этот закон - его детище. Мы не можем позволить, чтобы вся его тяжелая работа превратилась в ничто. Можешь сделать? Ради него…
– Да… хорошо.
– Тебе придется взять себя в руки ради команды, но пока ничего им не говори. До того, как оповестят родителей.
– О, Боже, бедные его родители. Ты должен поехать сам, Ник. Пусть они услышат эту новость от тебя, а не от незнакомых полицейских.
– Не знаю, смогу ли. Как сказать близким, что их сын мертв?
– Он бы хотел, чтобы родители узнали от тебя.
– Что ж, ты права. Я спрошу, разрешит ли мне полиция.
