– Бездарно, бездарно… – Она развела руками в стороны, мол, такая уродилась. – Ладно, на сегодня хватит. Позже ты получишь другое задание. Проще. Но тебе придется с ним справиться. А сегодня мы приглашены на вечер… – Он уперся руками в стол и наклонился так, что его нос едва не касался носа Светланы. – Не вздумай выкинуть фокус, иначе я от тебя мокрого места не оставлю. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? – Светлана с преданностью в глазах утвердительно кивнула. – Умница. Готовься.
Как только она приняла душ – тут как тут яга Кира Львовна! Это стало забавлять: старая гарпия всегда появлялась вовремя, ни минутой раньше или позже, и, как обычно, с тусклой миной подпольной садистки. Она принесла эффектное вечернее платье из шифона и какого-то немыслимого атласа слоновой кости с завышенной талией в стиле ампир. К наряду – серебристые туфли и сумочку, в общем, вычурно, дорого, и, главное, все это было чуждо Светлане, не соответствовало ее вкусу. Вместе с ягой явилось вчерашнее диво с накрашенными губами и ресницами, которое, достав парикмахерские инструменты и пузырьки из чемоданчика, с готовностью вякнуло:
– Ну-с, приступим?
Через полтора часа Светлана стояла одетая, с зачесанными волосами, открывавшими шею, накрашенная – цирюльник оказался по совместительству и визажистом, ей не доверили рисовать лицо. Все вещи пришлись впору, как будто были сшиты специально для Светланы, однако с нее мерок не снимали, значит… это чужие вещи, просто совпал размер даже туфель, что удивительно вдвойне. Чужое носить противно, сразу пошел зуд по коже, слава богу, что белье принесли новое, в упаковках.
Из зеркала на нее смотрела глупая кукла с дурацкой девчоночьей челкой и размалеванной мордашкой, короче, сама на себя не похожа. Но Родион (при полном параде, надо сказать), осмотрев Светлану, удовлетворенно покивал. Он выпроводил цирюльника, потом положил на стол коробку и приказал:
– Надевай.
На бархатной поверхности лежали длинные серьги из белого металла с камнями, Светлана не носила бижутерию, все эти стекляшки, пусть и дорогие, вызывали у нее аллергию, но, вероятно, у богатых принято украшать себя подделками. Она сняла скромненькие золотые сережки, подаренные папой, когда ей исполнилось восемнадцать лет, вставила в уши новые и повернулась к старшему уряднику, мол, хоть корону надену, если дадите.
– Это еще что? – Родион не соизволил вытащить руки из карманов, лишь подбородком указал на грудь Светланы.
Ах, вон что его возмутило: кольцо на цепочке. Она зажала колечко Захара в кулак и свела брови, дав понять ему: это не сниму никогда.
– Немедленно сними, – процедил тиран.
М-да, в ее положении не поспоришь, но и полностью уступать она не собиралась, с некоторых пор Светлана стала суеверной. Кольцо подарено Захаром, с ним он сделал предложение, поэтому оно для нее – надежда на возвращение к нормальной жизни, а надежда всегда должна быть если не на пальце, то на цепочке на шее. Да, Светлана сняла цепочку, но колечко надела на большой палец, взбесив Родиона:
– Издеваешься? Не позорь меня, сними! Никто твое барахло не заберет.
Нехотя она подчинилась, нанизала на цепочку колечко и серьги, застегнула под фырканье Родиона и положила на стол. Интересно, что за серьги на ней, раз он барахлом назвал золотые украшения, а в кольце, между прочим, бриллиант, малюсенький, зато настоящий. На выходе яга Кира Львовна накинула на нее палантин из меха голубой норки:
– Ночи прохладные, так будет теплее.
– Это лишнее, – нахмурился Родион.
– Ты в костюме, а Лиза голая, – возразила ведьма.
Какая заботливая! И голос у нее – тошнотворный сироп, в бесцветных водяных глазках – меланхолия, на губах – недовольство. Выдра лицемерная, она же весь белый свет ненавидит, не исключено, что и Роди вместе с компашкой ублюдков тоже ненавидит. Может, сжалится над Светланой и выпустит ее как-нибудь ночью? Еще раз бросив на Киру Львовну оценивающий взгляд, Светлана отказалась от этой мысли именно потому, что яга из разряда завистливых злодеек, вряд ли она проникнется жалостью к молодой и красивой девушке.
Рулил Тарас. Это не человек, это вывеска всех известных пороков, а рожа так и вовсе похотливая, масленая и потная. Рядом с ним уселся Гена, Светлана очутилась на заднем сиденье между Родионом и Маратом, последний вырядился, как и его хозяин, в костюм.
– Ты куришь? – поинтересовался Родион, когда отъехали от дома. Светлана отрицательно покачала головой, не взглянув на него, ее интересовала улица, она искала табличку с названием. – Жаль.
– Скажешь, твоя жена бросила курить, – посоветовал Марат.
