– Это не связано с тем, что мы увезли… дочь? Будем пока так называть девушку, обойдемся без имен, как и раньше, несмотря на английский.
– Я не провидец, но случилось нечто серьезное.
– Он заподозрил нас в сговоре?
– Вряд ли, – сказал Эндрю. – Английского никто из них не знает, иначе они выдали бы себя, прослушав наши диалоги. Или приняли бы какое-то решение, которое нам уже было бы известно. А вы, сэр? Вы продумали свои действия?
– У меня нет идей. Я все время думаю о дочери. Где она, знает только зять и, полагаю, его банда.
– Есть способ выяснить, но он опасный.
– Я готов. Слушаю тебя, Эндрю.
В столовой проходил ужин в молчании, на стреме у двери стояла Кира Львовна. Родион единственный, кто ел без аппетита, собственно, почти не ел, хотя чувствовал голод. Последний взгляд Влады, затем она на ступеньках… не явится ли сегодня ее призрак?
– Как настроение у тестя? – полюбопытствовал Марат.
– Нормальное, – сказал Родион. – Хочет сделать мне предложение.
– Замуж тебя решил позвать? – хихикнул Гена. Вот у кого нервная система завидная, а может быть, у него вообще ее нет.
– Генка, в следующий раз юмори про себя, – осадил его Марат.
– Чем тебе не нравится мой юмор?
– Пусть он лучше нравится тебе. Одному.
– Не лайтесь, – покривился Тарас. – И так живем как на пороховой бочке.
– Жорик где? – вспомнил Родион.
– Спит, – ответил Тарас. – Он весь день просидел наверху. И я сейчас спать пойду.
– А кто у мониторов будет? – рявкнул Гена.
– А что я пойму? Базарят только на английском, я в нем дуб дубом. Ночью они спят, на фиг торчать там?
– Стоп, стоп, – поднял руку Родион. – Давайте соберем силы и потерпим, осталось немного. Тарас, что говорил Жора, как тут было?
– Тихо. Америкос кофе требовал весь день…
– Он англичанин, – поправил его Марат.
– А мне по хрену. Говорят, от кофе сердце дуба дает, а ему хоть бы хны. Забодал нашу Киру, она сварила этого кофе цистерну, наверное. Вечером приехал папа и…
– Знаю, – перебил Родион. – Когда вернулись с прогулки, ты у монитора сидел?
– Угу.
– Что они делали?
– Базарили. Смеялись. Лизка ушла к себе, я смотрел ее комнату, она разделась и улеглась на диван с книжкой.
– Опять подглядывал за ней? – зло процедил Родион.
– Не-ет… Ну… чуть-чуть. Не убудет же от нее.
– Онанизмом баловался? – заржал Гена, Марат воздел очи к потолку и застонал. – Скучный ты, Марат, шуток не понимаешь.
– Твоих – нет, – сказал тот.
– Что-нибудь необычное заметил или услышал? – продолжил допрос Родион.
– Если бы заметил или услышал, позвонил бы тебе.
– Не нравится мне Виталик, копается в бухгалтерии, копается… И старик везде нос сует.
– Имеет право, – буркнул Марат. – Роди, не психуй. Если б они узнали о подмене, такой кипиш подняли бы – мало не показалось бы. Твой тесть себя считает властелином, а властелины не размениваются на игры, они прут в лоб.
– Значит, все идет по плану… – задумчиво произнес Родион.
Но на душе было тревожно, это Влада виновата.
Наговицын успел опросить трех друзей Филиппа, только последний внес небольшие дополнения к рассказу Ренаты, которые оказались очень важными:
– Да, я знал, что у них любовь разгорелась, но мы относились к этому скептически. Лиза вся гламурная, шоколадная и… первая.
– Что это значит – первая? – не понял Наговицын, ведь Адам имел в виду не спорт.
– Ну, первая – это все лучшее должно быть у нее. Платье, шубка, духи, дом, мужчина… А Филя попроще, ну, не по Сеньке шапку он выбрал.
– Подожди, если Филипп прост, почему же роман у них возник?
– Пф! Он же красавец, от него бабы тащились – мама моя дорогая. Но в отличие от Лизы, не испорчен, даже женщины его не испортили, наверное, потому, что молодой. Мы думали так: Лиза удовлетворит свой каприз и оставит нашего Филю в покое, лично я ей не доверял. Однажды они притащились ко мне поздно вечером, просили срочно отвезти их на юг, денег кучу кидали. Я, знаете ли, чуть не послал их. Филя знал, что у меня жена должна вот-вот родить, уже в больнице лежала, и вдруг на юг им приспичило в феврале месяце. У Лизы машин в гараже… штуки три-четыре! Все крутые, а у меня одна – «девятка» и та хромала. Смотрю – их шиза накрыла, взбудораженные оба, глаза блестят, щеки красные. Чего ж их посылать? Больным надо помогать по мере сил. Я им предложил попросить Левку Бабакова, сам же ему и позвонил. Лева за обещанную сумму, которую ему сразу при мне сунула Лиза, все кинул и примчался. Они уехали.
– Адрес Левы можно получить?
– Конечно. Кладбище, тринадцатая аллея…
– Что-что? – взметнул брови Наговицын.
– Адрес называю, он у него теперь постоянный.
– И когда Лева умер? – обалдел Наговицын.
– Тогда же, в конце февраля. Только не умер, его задушили, думаю, из-за бабок. Наверное, брал попутчиков на обратном пути, те и придушили его. Леву нашли через три или четыре дня после отъезда. Машины при нем, точнее, поблизости не было, она до сих пор в угоне.
– В каком месте его нашли?
– За поселком Бережной, там оврагов полно, лес. Помните, в феврале снега выпало – завались. А потом ударила теплынь, Леву и подмыло. Местные его нашли. Вот, пожалуй, и все.
– Бережной – это же на севере от города. Он там жил?
