«Я тщательно выбирала наряд для первого свиданья. Мне почему-то казалось, что подойдут черные кружева и длинная тонкая юбка. Потом я взбила волосы и накрасила губы помадой. Вроде готова… И последний взгляд на образок…
И стихи, заученные давно когда-то: «А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой…»
Вот и я такая. Покоя мне явно не хватает…
Дорога до дома Распутина была длинной — ноги не шли. Я часто останавливалась и смотрела на землю, как будто бы ожидала некого знака, сигнала — идти мне дальше или остановиться. Но никаких знаков не было… И я шла вперед.
Вестибюль мне показался просто огромным. Чучела лесных зверей, странная метафора человеческой жизни — где все хищники. Мне стало очень жутко, как было однажды, когда я заплутала в лесу: и ветки деревьев казались мне человеческими руками, а мох — волосами тех, кто ушел под землю.
Я плохо помню, как меня пригласили пройти в комнату, где уже сидели посетители. Все было как в тумане…
Но туман рассеялся, когда я увидела Его. Эти глаза, которые пронзали насквозь… Я не помню, во что он был одет, — только лицо… Светлые глаза, из которых лился свет, этот свет обволакивал, манил, притягивал… Моя воля слабела, ноги и руки стали как ватные, и я не знала, что с собой делать. «Беги, беги!» — кричал кто-то внутри меня, но было бесполезно слушать этот внутренний голос. Я была уже в Его власти. В эту минуту он мог делать со мной что хотел…
Он задавал какие-то вопросы, я отвечала, при этом он держал меня за руку, и словно горячий огонь вливался в тело сквозь ладонь. Потом Распутин провел меня в комнату — длинную, узкую, как пенал. Около двери стояла кровать с подушками, рядом умывальник, письменный стол с чернильницей и разными записками.
В комнате было два кресла, мы сели друг напротив друга так, что мои ноги оказались меж его коленей. Я смутилась и хотела отодвинуться, но мои ноги были сжаты как в тисках, и опять в голове и во всем теле — слабость и туман…
— Говори, что узнать хотела? — наклонился он ко мне. И меня обдало жаром.
— Я про жизнь хотела узнать…
— Про жизнь, говоришь? — И Распутин усмехнулся. — Тогда я тебе скажу, а ты слушай! Внимательно слушай, душка! Жизнь — штука такая, что грех и Бог всегда рядом. Сначала грешить надо, а затем к Богу повернуться, молитвы читать и очищаться. Но грешить непременно, иначе покаяния не будет. Поняла, душка? Ты люби меня, любить непременно надо, без любви никуда не деться.
Он поцеловал меня в губы, и я словно очнулась.
