Он смотрел на нее так нежно, при этом улыбаясь как-то хитро, весело, что ее отпустило. Нет, никаких разборок не будет, просто она стала чрезвычайно мнительной и нервной. Пора уже расслабиться и спокойно жить, раз уж Борис не давит на нее и не запрещает заниматься расследованиями.
– Возможно, у тебя просто такой задумчивый вид?
– Борис, все нормально. Но ты прав, я задумалась. Да, у меня в голове все перемешалось, и я жду Реброва, чтобы обрушить на него миллион вопросов.
– Ты знаешь, я тоже! – воскликнул Борис.
На террасу вышел Петр. Увидев мирно беседующих брата с женой, он счастливо вздохнул: слава богу, не ссорятся.
– Как дела? Когда приедут наши?
– Скоро, – ответил Борис. – Как Мила? Спит?
– Спит. Ты знаешь, может, я уже сто раз говорил это вам, друзья, но до рождения дочери я, получается, и не жил полной жизнью. Мила – смысл моей жизни. Не понимаю мужчин, отцов, которые не видят в своих детях счастье. Которые не уделяют им время и не понимают, как это невероятно: наблюдать за тем, как растет твой ребенок. А я уже представляю, как она вырастет и станет настоящей красавицей, прямо как ее мать. Да-да, что поделать, если мы с Наташей разбежались? Зато она оставила мне дочь.
– Главное, чтобы эта интриганка не задумала отобрать ее у тебя, – не мог сдержаться Борис. – Не знаю, как вы, а я уверен, что от этой женщины, от этой чертовки, можно ожидать чего угодно. Вот поверь мне, когда она расстанется с очередным кавалером, вернее, когда ее выставят за дверь и она останется без средств, то сразу же позвонит тебе и потребует вернуть ей дочь. Это будет такой вот пошлейший примитивный ход, главной целью которого будет шантаж и вытягивание из тебя денег.
– Да мне не жалко для нее ничего, пусть, как ты говоришь, тянет, – пожал плечами Петр.
Женя заметила, что этим вечером на нем вместо привычного домашнего халата, из которого он почти не вылезал, были отглаженные серые брюки и голубой джемпер. Он выглядел так, словно ждал не близких друзей дома, а кого-то еще.
– Петр?.. – Женя сделала волнообразный жест рукой, сверху-вниз, как бы обращая внимание на его элегантный вид. – Мы кого-то ждем?
– Как кого? – хохотнул Борис. – Валеру с Павлом, известное дело.
Петр и на этот раз улыбнулся, но только улыбка была другой, интригующей, хитрой.
– Петя, вот только не говори, что ждешь даму. – У Бориса аж лицо вытянулось, словно он, сказав это, представил брата с очередной возлюбленной. – Ты знаешь, нам всем хватило твоей Наташи.
Петр развернулся на каблуках (да, на нем были узкие черные ботинки!) и, не сказав больше ни слова, удалился.
Галина Петровна внесла блюдо с горячим пирогом. И почти сразу же послышался звук открываемых ворот, к дому подъехала машина Реброва. Из нее вышел сам Валерий, потом показался Павел, он задержался возле задней дверцы, и Женя увидела, как он подает кому-то руку.
– Ничего себе! – услышала она над самым ухом возглас Бориса. – Смотри-ка, кого они привезли!
Из машины вышла точная копия Калининой. Ослепительной красоты молодая женщина в черном брючном костюме и белой кружевной блузке. Темные волосы ее были приподняты кверху и аккуратно уложены волной. Тонкие черты лица, большие глаза и яркие, пунцовые губы. Ну точно девушка с фотографий Лернера!
У Жени волосы на голове зашевелились. И такое это было странное чувство, словно она только что увидела воскресшую Лару Калинину.
Тотчас словно из-под земли вырос Петр. Он как завороженный смотрел на гостью.
– Ты знал? – Женя услышала, как Борис едва слышно спросил Петра.
– Знал, – быстро, скороговоркой, тихо ответил тот. – Ребров позвонил мне и сказал, что если я на самом деле хочу написать книгу об этом интересном деле (а дело стало интересным сразу после того, как я узнал, что на фотографии наш с вами приятель Журавлев), то мне представится случай уже сегодня вечером увидеть девушку со снимка. Словом, если бы он не предупредил меня, то я, как и всегда, появился бы перед вами всеми в своем любимом халате.
Борис, забывшись, расхохотался.
– Познакомьтесь! – Журавлев подвел девушку к Бронниковым. – Лариса Плохова, наша коллега.
Женя не успела даже приревновать Павла – просто стояла и любовалась Ларисой. Ее воображение сразу же нарисовало ей картинку: море, солнце, пальмы, пляж, стройная, в купальнике, Лариса в обнимку с Журавлевым. Они прямо одной масти, оба брюнеты. Шикарная пара. Ну как тут Лернеру, охотнику за красотой, было пройти мимо?
– Женя! – Девушка протянула ей руку. – Очень приятно. Хотя несколько жутковато, конечно.
Она решила с ней не церемониться и сразу же взяла удобный для себя тон.
– Понимаю вас, – улыбнулась Плохова, и от этой улыбки впал в ступор, похоже, Петр. Он буквально онемел. Стоял и смотрел на Ларису как завороженный.
Женя с Борисом переглянулись: Петр влюбился! Неисправимый романтик и ценитель женской красоты.
Когда все перезнакомились, Борис представил Ларису брату.
– Петр, мой любимый брат. Прошу любить и жаловать.
