Ну на самом деле, почему она никогда не чувствует опасности, встречаясь с незнакомыми людьми? Не может же она постоянно полагаться на свою интуицию? Что, если Борис прав (а он точно прав), и какой-нибудь убийца с ангельским лицом приставит к ее горлу нож?
– Боря, ты, конечно, прав. – Она снова обняла его, как обнимают деревья, чтобы напитаться от него энергией и спокойствием.
Он поцеловал ее в макушку. И они отправились к Соснову.
Как Женя и предполагала, Григорий за то время, что они не виделись, влил в себя немалое количество алкоголя. Лицо его стало красным, глаза блестели. И снова она подумала о том, что, будь он убийцей, разве сидел бы дома и выпивал? Да точно бы сбежал!
– Да у вас тут настоящий пир! – заметил Ребров, проходя в комнату и усаживаясь напротив Соснова. Женя с Борисом остались стоять на пороге комнаты. – Праздник, что ли, какой?
– Да нет… Может, вы голодные? Так у меня здесь полно еды!
С этими словами Григорий бросился к холодильнику, открыл его, и Женя увидела забитые разного вида контейнерами полки. Да и контейнеры эти были ей хорошо известны, они с Галиной Петровной сами заказывали такие же, несмотря на высокую цену. Качественные, с плотно закрывающимися крышками и очень удобные, в принципе, они стали на их кухне просто незаменимы.
– Нет-нет, мы не голодные, – поспешил уверить его Ребров. – Взгляните, пожалуйста, на этих девушек. Может, вы знакомы с ними?
Григорий взял телефон Реброва и внимательнейшим образом просмотрел фотографии Голубевой и Чесноковой. Женя с Борисом приблизились к ним.
– Вот эту помню, – он показал на фото Чесноковой. – Я с ней не знаком, конечно, но точно видел ее не так давно, примерно с неделю тому назад, в салоне связи. Мы были там как раз с Ларочкой. Она купила себе дорогущий телефон, а он оказался бракованный. Хотела вернуть и получить деньги. Понимала, что ей могут отказать, поэтому попросила меня сопроводить ее в салон в качестве поддержки. Просила только в морду никого не бить. Это ее выражение. Мы с ней еще смеялись тогда. Так вот, пришли мы, короче, в салон сотовой связи, постояли в очереди, потом она показала сотруднику свой телефон, приготовилась уже поскандалить, она вообще любила поскандалить где-нибудь в магазине или парикмахерской, она сама рассказывала, а сотрудник спокойно так говорит, мол, это не проблема, что сейчас он заполнит документы и вернет ей деньги. Но Ларочка уже, видать, настроена была пошуметь. И когда сотрудник попросил ее назвать адрес и она сдуру назвала, то потом вдруг решила поинтересоваться, зачем это ему ее адрес, что, типа, только мошенники интересуются адресом и все такое. Затем наговорила что-то о телефонных мошенниках. Короче, прицепилась она к нему мертвой хваткой. Я не помню точно, чем закончился их разговор, но деньги она свои получила.
– А при чем здесь эта девушка? – сурово хмурясь, спросил Ребров.
– Так она была в этой очереди! Стояла человека на три позади нас. В тот день почему-то в салоне было много людей.
Женя поняла, что Ребров «не догонял», что не понял главного.
– Валера, она услышала адрес Калининой, – подсказала она ему. – Теперь понятно?
– Не думаю, что она следила за Калининой, – заговорил Борис, словно тоже как-то во всем сразу разобравшись, – она, эта Чеснокова, просто-напросто оказалась в одном салоне связи с Калининой и приняла ее за Ларису…
У Григория от этой фразы округлились глаза – он точно ничего не понял. Речь и без того шла о Ларисе.
– Вы понимаете, да? И тут она еще называет свой адрес. Вот так она и узнала место ее проживания…
– Она не пыталась с вами познакомиться, поговорить? – спросила Женя Соснова.
– Нет, – удивился тот. – Больше я ее не видел. Но кто она такая?
– Возможно, она и убила Ларису, – сказала Женя, прекрасно понимая, что открывает тайну следствия, и отвернулась, чтобы на встретиться взглядом с разъяренным Ребровым. – Вечером накануне убийства она проникла в дом через театр, поприсутствовала там какое-то время, после чего поднялась сюда, на ваш этаж, и беспрепятственно вошла в квартиру вашей соседки. То есть у нее был ключ. Вот почему я спросила вас, где ваши ключи от квартиры Ларисы. Может, вы в тот вечер выпили, и…
Ребров не дал ей договорить:
– Гражданин Соснов должен был быть на сутках… Так, Соснов?
– Но мне позвонили… Попросили… – начал блеять Григорий, но его уже не слышали, Ребров с Борисом поспешили вывести Женю из его квартиры.
– Но где-то же она взяла ключи от квартиры! – не унималась она. – Вот только не надо мне ничего говорить!
И, резко выставив руку с растопыренными пальцами вперед, словно отгораживаясь от них, воскликнула Женя и бросилась по лестнице вниз.
Она задыхалась от гнева и собственной слабости. Она не понимала, откуда в ней эта уверенность в том, что в квартиру жертвы проникли с помощью ключей, находившихся у соседей. Вот если бы дверь ее была взломана – тогда другое дело. Но у Калининой крепкая дверь со множеством замков. Ее трудновато было бы сломать убийце, особенно если учитывать, что он не профессиональный киллер.
