В это самое время от источников возвращались Мишель и Ален; они издали увидели финал этой сцены. Герцог поспешил к расстроенной Моник. Когда он приблизился к ней, она стояла, закрыв лицо руками и пытаясь скрыть слезы отчаяния.
– Не стоит грустить, Моник! – произнес герцог ласково, но твердо.
Она вздрогнула от неожиданности и обернулась; ее заплаканные глаза встретились с его ясным встревоженным взглядом.
– У меня больше нет работы, – безжизненным голосом произнесла девушка.
– Она тебе больше не нужна!
Как-то слишком быстро произнеся эту фразу, Мишель удивил не только себя и Моник, но и Алена, изумившегося больше всех.
– Что это значит? – спросила девушка, вытирая слезы.
– Ты прекрасно поешь, и я думаю… – Замолчав на полуслове, герцог обернулся к другу, а затем взял под руку застывшую от удивления Моник и увел ее в парк.
Ален долго провожал их взглядом, затем неодобрительно хмыкнул и, поморщившись, побрел в тень.
Моник и Мишель еще долго гуляли и беседовали. К девушке постепенно вернулось спокойствие, более того, ей вдруг стало безразлично то, что ее уволили. Почувствовав, что к его спутнице вернулось ее обычное настроение, которое ему так нравилось, герцог вдруг остановился, взглянул девушке прямо в глаза и нежно сжал ее руку. Казалось, он на что-то решился. Моник, не успев произнести ни слова, неожиданно для самой себя очутилась в его страстных и нежных объятьях. За этим последовал долгий горячий поцелуй, на который она ответила с таким же пылом. Казалось, все вокруг перестало для них существовать…
В этот день они больше не расставались. У Моник учащенно билось сердце; в голове проносились мысли, так непохожие друг на друга и даже противоречивые. С одной стороны, отчаянная и, как ей казалось, безвыходная ситуация. С другой – возможность быть рядом с любимым человеком, вселявшая надежду на благополучный исход. Девушке вдруг показалось, что этот неожиданно появившийся в ее судьбе мужчина защитит ее от бед, полюбит и сделает счастливой. Но кроме того, Моник понимала, что, возможно, это ее единственный шанс спастись от бедности. Не исключено, что какие-то самые потаенные, слишком смелые и даже дерзкие мысли, проносясь в ее сознании, пробуждали в девушке корысть. Как знать? То ли искренняя любовь, заглушившая здравый смысл, то ли холодный расчет, а может, банальная растерянность привели к тому, что эта юная особа осталась на всю ночь в богатых апартаментах герцога, поражающих красотой и размерами. Как бы там ни было, на следующее утро Моник проснулась поздно.
Она открыла глаза и сама себе не поверила. Она лежала на голубых шелковых простынях в огромной, просто-таки королевской, мягкой и удобной постели под ароматным легким покрывалом. Разум пытался призвать девушку к благоразумию, сердце же желало раствориться в искренней любви и счастье. Ночь прошла, а Моник все еще оставалась в этой сказочно прекрасной атмосфере, в одной из самых шикарных комнат, которые ей когда-либо доводилось видеть. Обстановка поражала воображение богатым убранством. Девушке вдруг и впрямь показалось, что она герцогиня и все вокруг – для нее. Моник тряхнула головой, чтобы прогнать эту химеру.
Тяжелые шторы на окнах были еще задернуты, но сквозь небольшую щель в комнату настойчиво пробивался яркий солнечный луч. Девушка огляделась, сбросила одеяло и соскользнула на пол, устланный роскошным мягким ковром. Моник подошла к зеркалу и оглядела себя. Впервые за долгие годы она выспалась; ее лицо посвежело, на щеках заиграл легкий, едва заметный румянец. На журнальном столике возле огромной вазы с фруктами девушка заметила целую кипу бумаг; должно быть, они принадлежали Мишелю. На комоде у двери стояла шикарная ваза со свежесрезанными цветами, такими же, как те, что еще совсем недавно приносила она сама для украшения номеров и обеденных залов. Волшебный аромат, наполнявший комнату, вызвал у Моник терзающие душу колебания. Но затем эта шикарная обстановка внушила девушке другие мысли. Она стояла растерянная, но в то же время улыбалась сама себе. Моник и во сне не могла представить, что окажется посреди такой роскоши.
– О, ты уже проснулась? – тихо произнес молодой герцог, входя в спальню.
– Мишель… – только и сумела произнести взволнованная девушка.
– Я не хотел тебя будить, ты так сладко спала, ну прямо как дитя. – Герцог прошептал эти слова.
Он подошел к Моник, нежно взял прядь ее длинных волос, поднес к лицу и, вдохнув их аромат, поцеловал. Теперь молодой мужчина восхищался не только голосом этой девушки, ее привлекательной внешностью, легким характером, пытливым умом, но и чистотой ее тела, которую он познал этой ночью. Моник замерла и нежно улыбнулась.
– Собирайся, нам нужно ехать, – произнес Мишель, подойдя к окну и слегка отодвинув занавеску.
– Куда? – спросила девушка, не сумев скрыть испуг.
– Я отвезу тебя в одно место, где дамы так умело тратят деньги своих мужчин, – улыбаясь, поспешил герцог успокоить свою новую пассию.
У девушки даже дух захватило. Она покраснела от волнения, радости и предвкушения.
– Новые платья? – несмело уточнила Моник.
