Наступившее утро не добавило ясности, зато принесло известие о нападении на сотрудницу юридического отдела Алевтину Буковееву, к которому (вот ведь совпадение) мог иметь отношение все тот же Гордеев. Как доложил с утра начальник службы безопасности, именно Буковеева вывела Гордеева на адвоката Волину, и именно это могло стать причиной покушения.
– А он мне говорил, что ты, – глядя на Рюмина прозрачными глазами, свидетельствующими о том, что начальство изволит гневаться, уточнил Макаров.
Несмотря на субботний день, они оба были на работе. Какие выходные, когда вокруг черт-те что происходит.
– Он перепутал, разобрались мы с ним с этим, – хмуро сообщил Рюмин.
– Мне это стоит понимать так, что вы общаетесь?
– А почему мне с ним не общаться? – в голосе Рюмина послышался неожиданный вызов. Обычно он так с начальством, да еще и гневающимся, не разговаривал. – Я считаю, что во всем разобраться надо. А то как в фильме «Чапаев» получается.
– «Чапаев»-то тут при чем?
– Да при том. «Александр Македонский – великий был полководец, но зачем же стулья ломать?»
Значит, начальник службы безопасности тоже сомневался в виновности Гордеева. Макаров хотел было рассказать ему про сомнения Элеоноры Бжезинской, но не стал. Без информации, которую ему обещали раздобыть в городском УВД, эти сомнения бессмысленны. Кроме того, он не хотел мешать Рюмину работать. Тот был крепким профессионалом, так что пусть ведет свое расследование, а результат они потом сравнят. «Турмалину» это в любом случае пойдет только на пользу.
– Вот что, Феоктистыч, ты по своим каналам подключись к расследованию. Если Гордеев действительно ни при чем, то надо ему помочь. Я тебе в этом мешать не буду. Если виноват, ответит, и никакое заступничество, твое или чье-то еще, не поможет. Но если его подставили, то давай найдем кто.
– Согласен, – бодро откликнулся Рюмин. – Это уже годится, Михалыч.
Нападение на Буковееву наполнило Макарова невиданной до этого по силе яростью. Дело не в том, что, как юрист, она была таким уж ценным сотрудником для компании, нет. Просто это был его человек, член команды «Турмалина», а Дмитрий, как ни высокопарно это звучало, был убежден, что несет за каждого из них ответственность. Он должен их защищать, в данном случае не смог, и простить это было трудно. В первую очередь самому себе.
К счастью, самого страшного не случилось. Алевтина лежала в больнице, в отделении интенсивной терапии. В прогнозах врачи были аккуратны, но главное – она жива. Для полиции это означало, что рано или поздно она сможет дать показания, для Макарова же и это было не основное. Он не сомневался, что преступник, начавший убивать для того, чтобы скрыть следы своих злодеяний, обязательно проколется, а потому вычислить и обезвредить его – дело времени. Все можно исправить, кроме смерти.
Напавший на него грипп, наконец, отступил, пусть и изрядно его измотав. Утром Макаров уехал на работу, так и не помирившись с женой. Это было ужасно, но ему нечего было сказать Елене. Все аргументы обе стороны озвучили не по одному разу. И то, что Гордеев обнаружил еще один труп, могло свидетельствовать как в его пользу, так и против.
То, что рядом с Гордеевым в квартире Буковеевой оказалась Евгения Волина, Макарову категорически не нравилось. В игре против «Турмалина» эта женщина совершенно точно играла отведенную ей роль – если и не главную, то и не эпизодическую, на второй план точно тянула.
Макаров провел собранную, несмотря на выходной день, планерку. Текучки было много, и она требовала пригляда, особенно сейчас, когда он практически неделю провалялся с температурой. Раньше он рассчитывал на Гордеева, хотя и того следовало контролировать и все перепроверять. Таким уж Макаров был человеком.
Сейчас же Гордеева не было, и Макаров, по ходу планерки то и дело об этом забывавший, записывая очередной пункт, который предстояло сделать самостоятельно, невольно злился. И на себя, и на Гордеева, который влез в какие-то космического масштаба неприятности. Злость выглядела нелогичной и неконструктивной, и от этого Макаров злился еще больше.
Отпустив сотрудников, он поднялся из-за стола, подошел к окну, постоял пару минут, бездумно глядя на зимнюю, засыпанную белым улицу, по которой ездила снегоуборочная машина и сновал дворник с лопатой. Он вдруг остро позавидовал этому дворнику, вся зона ответственности которого ограничивалась небольшим отрезком улицы. Знай расчищай снег, и никакого тебе детектива.
Звонок Лены вывел его из рассеянной задумчивости, вернул в реальность.
– Димка, ты почему не рассказал, что у вас очередной криминал?
– А ты откуда знаешь? – удивился он.
В новостях про нападение на Буковееву не было ни строчки.
Точнее, было, но обезличенно и без упоминания «Турмалина». Журналисты пока не докопались, где работала потерпевшая, потому искренне полагали, что конфликт произошел на бытовой почве. Ну, поругалась молодая еще женщина с любовником, что же тут такого. Кстати, такую версию тоже не стоило списывать со счетов. Нет ничего более дьявольского, чем неожиданное совпадение.
