Макаров на мгновение напрягся. Гордеев спрашивает, потому что искренне переживает за дело, или пытается выяснить, удалось ли сорвать сроки сдачи дома и поссорить «Турмалин» с Бжезинской?
– Все нормально, Саша. Ничего из того, с чем бы я не справился, – помолчав, ответил он.
– Мне про это на данный момент знать не положено, – правильно оценил паузу Гордеев. – Ладно, Дмитрий Михайлович, я рад, что вы мне позвонили. И мне кажется, что вам нужно знать то, что теперь знаю я. Может, вечером заедете к нам? По-соседски?
Макаров немного подумал. Нет, пока он не будет на сто процентов уверен в Гордееве, он и шагу не ступит на его территорию.
– Знаешь что, сам приезжай в офис, – неожиданно для самого себя велел он.
Это было не нужно и не логично. Сегодня суббота, людей, которых он выдернул из дома, нужно отпускать, а самому возвращаться к делам, которые, как водоворот на рухнувшей плотине, грозили захлестнуть его с головой.
– Слышишь, Саша, приезжай, – повторил Макаров. – Я хочу, чтобы ты все мне рассказал.
От Букли Женя вернулась только в первом часу ночи. Давать показания – дело нудное и хлопотное. Это она всегда знала, но счастье во второй раз за несколько дней оказаться свидетелем выглядело сомнительным. К концу всех формальностей Женя так вымоталась, что еле стояла на ногах. Она понимала, что Гордеев тоже устал, но он никак не выдавал ни этого, ни раздражения от того, что его подозревают в каких-то неведомых грехах.
– Отвезти вас домой? – спросил он, когда они наконец вышли на ночную улицу и Женя полной грудью вдохнула морозный воздух, казавшийся особенно свежим после затхлого запаха горя в квартире Букли.
– Не нужно, я же на машине.
– Вы устали. Машину можно здесь оставить, завтра забрать.
Перспектива выглядела заманчиво еще и потому, что давала возможность какое-то время побыть рядом с Гордеевым. Поймав себя на этом скрытом желании, Женя удивилась и расстроилась одновременно. Ей очень давно не нравились никакие мужчины. Конечно, после развода с мужем монахиней она не жила, время от времени заводя какие-то скоротечные и несерьезные романы, но все они быстро заканчивались, потому что не было на них ни сил, ни времени, ни по большому счету желания.
Все окружающие Женю мужчины были какие-то мелкие, что ли. Разумеется, имелась в виду не комплекция, а что-то, классифицируемое адвокатом Волиной как масштаб личности. Для нее не существовали мужчины жадные, помешанные на конспирации, прячущиеся от жен, равно как и бравирующие новыми отношениями, чтобы этим самым женам насолить.
Она не хотела служить жилеткой, в которую можно бесконечно изливать жалобы на несовершенство окружающего жестокого мира. Не желала бесплатно давать профессиональные советы или обслуживать чьи-то интересы, часами стоять у плиты или блистать на светских приемах, выгодно оттеняя чью-то респектабельность.
Пожалуй, будет честным сказать, что Евгения Волина вообще не очень могла сформулировать, чего именно ждет от отношений, чтобы назвать их удачными. Семья у нее уже была, так что штампа в паспорте она не жаждала. Родить второго ребенка человеку, которого полюбила, Женя, пожалуй, согласилась бы, но и это не было самоцелью. Кристины ей для реализации материнского инстинкта вполне хватало.
Со времени последнего романа, случившегося у нее с одним известным в их городе врачом и закончившимся по причине того, что Евгения никак не соответствовала выдвигаемым ей и постоянно меняющимся требованиям, прошло уже больше двух лет. Нового претендента на место в ее жизни и постели не просматривалось, и полная безмятежность и штиль Женю вполне устраивали. Не нужны ей были мужчины для счастья. Не нужны.
Внезапный интерес, который вызывал у нее Александр Гордеев, пугал не только своей неожиданностью, но и необъяснимой силой, с которой Женю к нему тянуло. Даже сейчас, стоя на пронизывающем ветру после нескольких часов дачи показаний и предшествовавшего этому ужаса, она чувствовала, как у нее покалывает грудь от неизвестно откуда взявшегося желания, чтобы стоящий напротив мужчина взял ее руки в свои ладони. Большие и крепкие.
– Так что, поедем? – голос Гордеева вывел ее из морока.
– Куда? – оторопело спросила Женя.
Может, он чувствует то же самое, и сейчас они вместе приедут в ее пустую квартиру, и там произойдет то волшебное, о котором она мечтает? Как все-таки удачно, что Кристинка сегодня попросилась ночевать к бабушке с дедушкой.
– Я довезу вас до дома. Это небольшой крюк. Вы выспитесь и завтра заберете машину. Не переживайте, я не буду напрашиваться на чай, понимаю, что время явно неудачное.
Не будет он напрашиваться! Обрушившееся на Женю разочарование оказалось таким сильным, что даже слезы выступили. И с чего она вообще взяла, что может ему нравиться?
– Нет, спасибо. Я прекрасно доеду сама. – Она самолюбиво вздернула подбородок, не давая непрошеным слезам скатиться по щекам. – Вы тоже устали, и крюк, даже небольшой, ни к чему.
– Ну, как знаете, – покладисто согласился Гордеев. – Только будьте осторожны.
– Обязательно.
