– Разве этого мало? Жестокий солдафон, бьет и даже убивает людей. Очень может быть, что именно он заварил всю эту кашу.
– Хорошо-хорошо. Дальше пойдем…
– Пойдем, – легко согласилась Полина. – Анжелика, жена дайвера, и сам дайвер. Его зовут Василий. Они приехали из Новосибирска.
– Отпадают.
– Почему?
– Во-первых, потому что приезжие. Во-вторых, я незнаком с этим Василием.
– При чем здесь это?
– Борсоев сказал, я, как и ты, должен его знать.
– Тогда остается только Иван Ильич. Краевед, приятный собеседник, милый старик, и ты его знаешь.
– Его знаю.
– Что еще тебе о нем рассказать?
– Подумай.
– Да мы о нем самом и не говорили. Вот если только…
– Что?
– Его дед был казаком.
– Это вряд ли нам пригодится.
– Ловил беглых каторжан.
– Что-нибудь посвежее…
– В войну возил хлеб из пекарни. Когда с телеги украли одну буханку, он, чтобы не сесть в тюрьму, ушел в тайгу и там, на горе, и повесился.
– Жаль деда, но в остальном и этот факт вряд ли пригодится.
– Здесь, в Забайкалье, такое часто случалось… – обобщила Полина.
Сергей Дуло взглянул на время:
– В Москве девять часов вечера. Еще можно звонить.
– Кому? – спросила Полина.
– Курочке. Пусть наведет справки про всех твоих ухажеров.
– Про Юдина, Карелина и Мохначева?
– Так точно.
– Думаешь, один из них – «император» тайги?
– Один из них преступник. А преступник – что?
– Должен сидеть в тюрьме, – без особого энтузиазма заключила Полина.
Мимо промелькнул информационный щит, до Слюдянки осталось сто двадцать два километра.
Сергей Дуло позвонил помощнице Курочке. Та записала данные всех троих.
– Ты уже дома? – спросил Сергей.
– Нет, еще на работе. Не волнуйтесь, Сергей Васильевич, – ободрила его Курочка. – Утром предоставлю вам полную информацию. – Из вежливости она решила осведомиться: – Как отдыхается? Как Полина Сергеевна?
– Все хорошо. Жду. До завтра, – сухо ответил Дуло и отключился.
Спустя час они въехали в Слюдянку. Справа от дороги тянулся почерневший дощатый забор. Когда он кончился, перед ними открылся неширокий берег Байкала, по которому в несколько рядов проходили железнодорожные пути. Затем потянулись вереницы вагонов, стоящих в тупике.
– Это уже Слюдянка? – спросила Полина.
Сергей не успел ответить, зазвонил его телефон, и он взял трубку.
Не поздоровавшись, Менюхов быстро спросил:
– Вы в Слюдянке?
– Въезжаем.
– В Слюдянке не останавливайтесь.
– Почему?
– Ночью в нас стреляли братья Синцовы.
– Откуда знаешь?
– Позвонили. Семен Синцов в реанимации. Когда я отстреливался, попал в него. Дмитрий Синцов сбежал.
– Тот, что егерь?
– Да. Между прочим, он отлично стреляет. Не исключаю, что Дмитрий Синцов поджидает вас в санатории.
– Спасибо, что позвонил, но куда же нам ехать?
– В Иркутск. До него всего сто километров. Вернетесь вместе со следственной группой. Так безопаснее.
– Что еще?
– Других новостей нет.
– Появятся, сразу звони мне.
– Счастливого пути! – Менюхов отключился.
– Что? – спросила Полина.
– Едем в Иркутск.
– Зачем?
– На экскурсию.
– Дурой меня считаешь? Что стряслось?
– В Слюдянке небезопасно.
– На нас охотятся? – недоверчиво спросила она.
– Узнаем, когда закончится следствие.
– Мне кажется, оно не закончится никогда. – Полина опустила голову и погладила себя по животу.
– Шевелится? – спросил Дуло.
Она молча покачала головой и стала смотреть в окно.
Выехав за пределы Слюдянки, Сергей прервал молчание:
– Послушай, когда мы говорили про смерть казака, ты сказала, что в Забайкалье такое часто случается.
– Не помню…
– Ну, про деда, старика Мохначева. Он повесился, чтобы не сесть в тюрьму из-за пропавшей буханки хлеба.
– Ах, это! – вспомнила Полина. – Мария Семеновна, мать Виктора, рассказала мне похожую историю. Что-то вроде семейного предания. Ее дед тоже был казаком и тоже повесился из-за пропавшей буханки хлеба. Ту гору, где нашли труп, назвали его именем. У Мохначева все было в точности как у нее.
– Постой-постой… – Сергей ненадолго задумался. – История непростая. Не может быть, чтобы все совпало в деталях.
– Помнится, Иван Ильич говорил, как назвали ту гору, но я не запомнила.
– Жаль…
– Могу позвонить Анжелике. Она вспомнит.
Дуло взглянул на часы и решительно тряхнул головой.
– Звони.
Отыскав номер, Полина приложила к уху телефонную трубку.
– Анжелика… Прости, что так рано. Помнишь, Иван Ильич рассказывал про деда, который повесился? Как назвали ту гору?
Выслушав, что сказала жена дайвера, она нажала отбой.
– Ну что? – поинтересовался Сергей. – Вспомнила?
– Вспомнила. Гору назвали Губенинской, от слова «губа». Еще он говорил, что Губенинских за хрен собачий никто в тюрьму не посадит.
– Тоже Анжелика сказала?
– Про хрен собачий я сама вспомнила. Еще он рассказывал про бабушку Катю, с которой в лесу мед собирал.
– Значит, фамилия его деда Губенин или Губенинский… – Сергей Дуло достал свой телефон.
– Кому? – спросила Полина.
– Менюхову. – Дозвонившись, Дуло с ходу спросил: – Твоя мать рассказала Полине про гору, на которой повесился ее дед. Ты что-нибудь слышал об этом?
Виктор ответил:
– В нашей семье все знают эту историю.
– Помнишь, как назвали ту гору?
– По фамилии деда. Он был Губенин, значит – Губенинской.
