– Сейчас узнаешь. Этот человек – настоящий волшебник. Феномен!
– Фокусник? – смекнул Ленька.
– Нет, – обрубил Громов. В этот момент стал гаснуть свет. – Смотри. Сам все увидишь.
На сцене под аплодисменты зрителей появился худощавый шестидесятилетний мужчина. В сером двубортном костюме, с копной курчавых волос, в очках с большими диоптриями. Рядом с ним тенью прошлась женщина примерно его лет, может быть, немного моложе.
Мужчина вышел на авансцену и стал что-то рассказывать. Леньке сделалось скучно.
– Владимир Иванович, а что такое индуктор? – спросил он, предполагая, что это какая-то железная штука.
– В данном случае – доброволец, который мысленно прикажет Мессингу, а тот прочтет его мысли и в точности выполнит приказ.
– А как он прочтет его мысли?
– Мысленно, – сердито прошептал Громов. – Смотри, а то внукам нечего будет рассказывать.
Между тем на сцену вышел молодой человек, и они с Мессингом недолго смотрели друг другу в глаза. После чего Мессинг спустился в зал и стал быстро двигаться по проходам. Остановившись как вкопанный, он вклинился между рядами, поднял какую-то девушку и вместе с ней вернулся на сцену. Там велел ей сесть на стул, а сам, припав на одно колено, как с Золушки, снял с нее туфельку. Достав из туфли расческу, продемонстрировал ее сначала зрительному залу, потом молодому человеку, который все это время оставался на сцене.
– Я действительно мысленно приказал взять расческу, которую сам спрятал в туфле моей жены! – торжественно объявил тот.
Зал разразился аплодисментами.
Второе задание Мессингу выдал директор Иркутской филармонии, о чем объявила его помощница. Считав мысли, Мессинг стремительно выбежал из зрительного зала. В публике возникло волнение, которое не утихало все десять минут, в течение которых отсутствовал Вольф Мессинг.
Когда наконец он вернулся, в его руках трепыхался живой белый голубь.
– Я принес вам мир! – крикнул Мессинг и быстро поднялся на сцену. – Пусть всегда будет мир!
Как выяснилось, директор филармонии мысленно отослал Мессинга к голубятне, которая находилась достаточно далеко. Такой нелепый приказ объяснялся тем, что директор был сильно выпившим.
Третьим индуктором стал лейтенант милиции. Поднявшись с кресла, он одернул свой китель и твердым шагом военного человека прошел на авансцену.
Как только лейтенант оказался на сцене, Ленька вжался в сиденье, он узнал кабанского участкового Киселева, который жил в доме напротив.
Между тем Мессинг стал читать мысли милиционера. Он обернулся, повел глазами по залу и стал спускаться по лестнице. Оказавшись между сценой и первым рядом, взглянул наверх. Из его рта вырвался странный фыркающий звук, после чего Мессинг сорвался с места и, тяжело дыша, стал бегать по проходу между рядами. Остановившись у ряда, где сидели Громов и Ленька, он вклинился боком между сиденьями и, задевая ногами коленки сидящих, схватил Леньку за руку.
Ленька ожидал чего-то подобного, понимая, что не зря Мессинг бежал в его направлении. Но когда сухая костлявая рука вцепилась в его локоть, ему сделалось жутко, и он начал терять сознание. Взглянув на парня, Громов решительно оторвал от него руку Мессинга.
– Не смейте мешать! – крикнул тот.
– Вы испугали мальчишку, – спокойно сказал Громов.
– Вы срываете представление! Я выполняю задание индуктора!
– Вольф Григорьевич… – заговорила его ассистентка.
Нервно дернувшись, он обернулся:
– Чего вам?
– Индуктор сказал, что он отдал другой приказ.
– Бред!
Участковый аккуратно заметил:
– Я просил вас достать из моего портмоне купюру в десять рублей.
– Бред! – повторил Мессинг на этот раз более агрессивно. – Я четко уловил вашу мысль, вам нужно отыскать этого подростка.
Лейтенант Киселев приставил ладонь к глазам и стал всматриваться против света в глубину зала. У Леньки похолодела спина.
– Я просил вытащить десять рублей… – повторил офицер, потом вдруг сказал: – Ленька?.. А ну-ка иди сюда…
Не выдержав напряжения, Ленька вскочил с места и пулей вылетел вон. Громов выбежал из филармонии через пару минут. Стараясь догнать мальчишку, кинулся сначала в одну, потом в другую сторону. Однако, не найдя Леньки, вернулся в здание филармонии, надеясь обнаружить его в мужском туалете или где-нибудь под лестницей.
Ленька в этот момент бежал по темным дворам, подальше от участкового и от Вольфа Мессинга, страшного человека с глазами-буравчиками.
– Константин Михайлович, здравствуйте. Это Полина Свирская. Что-нибудь разузнали?
В течение нескольких секунд телефонная трубка хранила молчание, потом голос Юдина произнес:
– Здравствуйте, Полина Сергеевна. Сейчас семь утра.
– Простите, что рано. Просто не нахожу себе места. Что же получается… Мы приезжаем в Слюдянку на отдых, у меня забирают мужа, а теперь не могут сказать, куда его дели?
– Вы должны понимать. У него такая профессия…
– Родину защищать?! – с вызовом спросила Полина. – А кто меня защитит?
– Ну вот. Кричите на меня в семь утра.
– Я не кричу. Я просто не знаю, что делать.
– Ну хорошо, – Юдин заговорил несколько мягче. – Дайте мне время. Умоюсь, выпью чашечку кофе…
– И потом?
