Юля не знала, куда ей идти, не знала, сколько сейчас времени. На улице была глубокая ночь уже четвертого января. Девушка поплелась к университету. В голове не было ни единой мысли, а к горлу подкатывала тошнота. Юля достала из сумки ключ от каморки Франсуа и крепко сжала его в ладони. Она безжизненно зашла туда, закрылась на ключ, и её сразу вывернуло наизнанку. Юля долго умывалась, но прийти в себя не могла, а потом легла на узкую софу, прижимая бумажные платочки ко лбу. Юля лежала и ни о чём не могла думать, у неё текли слёзы. Она была совсем одна, с израненными лицом и душой, обессиленная как физически, так и психологически.
Клэр с детьми прилетали в Париж в три ночи, и она заранее созвонилась с мужем, который должен был прибыть из России на три часа раньше. Михаил пообещал, что встретит их в аэропорту.
После посадки, Клэр позвонила ему, муж заверил, что уже едет, но она отчётливо услышала оборванный крик на заднем плане. Она перезвонила, Михаил сбросил, но уже через минуту спокойно говорил, как соскучился, рассказал, как немного задремал.
— Мишель, ты был дома? А Жюли там? — обеспокоенно спросила Клэр.
— Нет, ее не было, — сказал он.
— А кто кричал в трубку? — подозрительно расспрашивала она.
— Не знаю, я ничего не слышал. Может, какой-то сбой связи или музыка, — недоумённо говорил он.
— Странный сбой, — нахмурилась Клэр.
— Может, показалось, я за рулем, у меня музыка играет. Я уже скоро подъеду.
Клэр с детьми успела пройти контроль, когда муж подъехал, они усадили ребят на заднее сидение, и те быстро задремали.
После того, как Михаил вернулся перед Рождеством, его как подменили — он даже до свадьбы не был таким милым, заботливым и участливым. Клэр всё приглядывалась к нему, это выглядело подозрительно, но очень быстро растаяла от такого отношения и утихомирила своё недоверие. Все праздники он провел с семьёй в Каннах, а после Нового года захотел слетать на пару дней проведать родителей.
Они вернулись домой, Юли не было. Она звонила один раз, поздравляла Клэр с Рождеством, тогда всё ещё гостила у Франсуа, сказала, что у них всё хорошо. В гостиной на столе лежала записка от неё:
Клэр вздохнула. Она, да и дети успели привыкнуть к Юле, к её постоянным рассказам о своей жизни, к жизнерадостному позитивному настрою. Она нравилась Клэр, чем-то напоминала её саму в двадцать лет, девушка стала для них чуть ли не членом семьи, своим появлением принесла в дом больше радости и веселья.
Клэр уложила детей и ушла спать. Проснулась она вместе с малышкой Мишель около шести утра, быстро включившись в стандартные домашние ритуалы. Около семи кто-то позвонил на домашний телефон. Это оказался Юлин друг, причём не француз, он искал её и волновался. Клэр рассказала, о том, что Юля написала ей в записке и предложила дать номер её мобильного телефона.
Но почему-то этот звонок не давал ей покоя, беспокойство передалось от звонившего. Клэр позвонила Юле на мобильный, рассказать про звонок, расспросить, как у неё дела, узнать, как они съездили к родителям Франсуа. Телефон абонента был выключен. Клэр это не понравилось. Она заглянула в комнату к Юле, всё было на своих местах: аккуратно сложено, постель застелена. В ванной она заметила каплю крови на раковине, но не придала этому значения. Выходя из комнаты, краем глаза увидела что-то блестящее за ножкой кровати: это оказался браслет из белого золота с подвеской «Julia», он был разорван. На полу виднелись едва заметные темные разводы. Клэр стала волноваться за Юлю и решила завтра утром, если так и не дозвонится, поехать к ней в университет.
Клэр несколько раз до самого вечера звонила Юле, но телефон по-прежнему был выключен.
Юля проснулась от головной боли, сначала она даже не поняла, где находится. Стояла кромешная тьма: «Где я? Сколько времени?»
Понемногу воскресив в памяти события ночи, девушка приложила руку к разбитому лбу и поняла, что это был не сон. Рана уже не кровоточила, но на лице была запёкшаяся корка.
«Интересно, сколько сейчас времени?» Юля была в каком-то полусне, никак не могла сосредоточиться, собраться, не понимала, что нужно делать, а голову от боли просто разрывало на части, девушка всё время щурилась, глаза болели.
Вывалив всё из чемодана, Юля нашла части от телефона. Собрала его, он заработал, но из-за того, что вылетел аккумулятор, настройки сбились, и точное время она так и не узнала. Достала зеркальце, долго аккуратно умывалась, убирая засохшую кровь, стараясь не прикасаться к ране. Юля представляла собой жалкое зрелище, глаз сильно опух, и под ним образовался почти черный синяк, не говоря ещё о разбитом лбе: «Ужас, как я в таком виде появлюсь на занятиях?»
