— Жюли, расскажи мне, что между вами произошло. Хватит врать. Ты можешь мне доверять, — ласково и участливо проговорила Клэр.
Обманщица из Юли была никакая, девушка совершенно не умела юлить и изворачиваться, она краснела и молчала, а потом выпалила:
— Клэр, мне пора. Спасибо за всё, — Юля стала выходить из машины, но Клэр схватила её за руку.
— Жюли, подожди.
Юля вскрикнула и поморщилась: Клэр потянула её назад, Юля села. Клэр осторожно задрала ей рукав, потом второй и ужаснулась.
— Жюли! Какой кошмар! Франсуа обидел тебя?! — но потом она схватилась за голову, вспомнив оборванный крик, отговорки мужа. — Мишель! Не могу поверить, что он способен на такое! Какое же он чудовище! Мы сейчас же едем в полицию!
Она догадалась, откуда у Юли такие синяки на руках, поняла, что произошло вчера ночью. За Юлю было больно и ужасно от того, что Клэр не смогла уберечь её.
Юля не сдержалась и расплакалась, умоляя:
— Клэр, пожалуйста, он меня убьёт. Я тебя очень прошу, не надо в полицию, не говори ему ничего.
— Ты хочешь, чтобы это всё осталось безнаказанным?! Я не могу поверить, что он способен на такое! Мразь! — Клэр пришла в бешенство. Она была готова задушить мужа собственными руками.
— Клэр, ты позвонила, он не успел ничего мне сделать, — Юля отчаянно оправдывалась и плакала.
— Жюли, ты посмотри, что он с тобой сделал! — она указала на лицо, на руки. — Мы обязаны пойти в полицию!
— Клэр, пожалуйста, я не хочу в полицию, я ничего хочу. Я хочу быстрее вернуться домой. Не говори ему ничего, он меня убьёт, я тебя умоляю, — Юля была в отчаянии.
— Я не могу поверить, что он способен на такое. Жюли, ты хочешь, чтобы он остался безнаказанным?! Это не человек, а чудовище! Не останусь рядом с ним ни на минуту!
— Пожалуйста, только не говори ему ничего. Пусть всё будет так, как есть, — обречённо проговорила Юля. — Я не хочу никого ни за что наказывать. Я хочу жить!
В машине было жарко, и Юля, забыв про рану и волосы, стянула шапку, Клэр снова ахнула, глядя на её прическу.
— Жюли, а с волосами что?! — Клэр разволновалась.
— Франсуа, — Юля снова начала захлёбываться слезами. — Я его предала. Ты была права, он не завязал. Клэр, я убила его! — Юля уткнулась лицом в ладони и зарыдала. — Я его потеряла. Я отрезала волосы для него.
— Жюли, не плачь, не вини себя. Ты, наоборот, спасла его, ты всё сделала правильно, — утешала Клэр. — А где же ты живёшь, если не у Франсуа?
— Мне дали место в общежитии.
— Жюли, тебе нужна помощь? Я могу хоть что-то для тебя сделать? Я тебя прошу, давай обратимся в полицию.
— Нет, в полицию я точно не пойду, — подняла глаза Юля. — Лучшее, что можешь для меня сделать: ничего ему не говорить, пожалуйста, — тихо проговорила Юля.
— Жюли, нельзя всё так оставлять! — Клэр до боли было жаль Юлю.
— Пожалуйста, ради меня, — умоляла девушка.
— Я обещаю, что ничего не скажу, — смирилась наконец Клэр.
Она отвезла Юлю в больницу, там её долго обследовали, у неё оказалось сотрясение мозга и повреждение зрительного нерва. Девушке наложили швы, вкололи несколько уколов, и предупредили, что нужно внимательно следить за зрением в будущем. Выписали рецепты и отпустили.
Клэр дождалась, пока Юля выйдет, чтобы отвезти назад в университет. Она смотрела на Юлю и словно видела себя изнутри: искалеченную, запуганную девочку, которая смирилась и не хочет бороться. Сейчас Клэр вдруг поняла, почему мирилась с изменами, скандалами, почему верила Михаилу, когда он каялся и вымаливал прощения — она боялась. Боялась остаться одна, боялась, что он лишит её детей, что им не на что будет жить, поэтому терпела его.
В Юле всегда горел огонь, была любовь к жизни, к Парижу, казалось, она может радоваться всему, а сейчас он перегорел, потух, взгляд у девушки потускнел, она выглядела несчастной и запуганной. Клэр захотелось растоптать, уничтожить, наказать Михаила за это, дать ему отпор не только из-за Юли, но и встряхнуть и заставить бороться ту девочку внутри себя, которая так долго терпела и закрывала на всё глаза.
Юля перетащила вещи в общежитие, в комнату с двумя одногруппницами. Соседки активно проводили время: гуляли, ходили в клубы, уговаривали Юлю присоединиться. Но девушка словно отрешилась от этого мира, не хотела ничего и всё ещё побаивалась выходить на улицу, ей казалось, что Михаил догадался и ждёт её за углом, чтобы убить. Париж стал для неё опасным.
Первые недели Юля много отдыхала, лечилась, но голова давала о себе знать и постоянно болела, а глаза быстро уставали, учиться стало сложнее. Юля ходила только в университет, а после него погружалась в учебники, готовилась к экзаменам и хотела просто скорее вернуться домой.
Спустя неделю Юле сняли швы, самочувствие улучшалось. Она снова посетила парикмахерскую, на этот раз скрыла густой челкой некрасивый шрам, и с такой прической стала выглядеть, как подросток.
