— Когда я в последний раз заходил в дом, я видел, что Шарлотта уснула прямо на стуле у стола с тортами. Не выпуская из рук лопаточки.
— Пойдем? Ты сегодня так спокойно держался. Я думала, ты будешь больше волноваться.
— Мне хотелось сразу после венчания разогнать всех и унести тебя в наш дом.
— А там? — Сердце ее громко стучало, а голос был еле слышен.
— Немножко посидеть на кровати и посмотреть на тебя. Притворяясь вежливым и хорошо воспитанным, стараясь не слишком таращить глаза. Подходит?
— Ты просто читаешь мои мысли, — застенчиво призналась она.
Сблизив головы, они тихо посмеивались — напряжение исчезло.
— Саманта Рейнкроу, — по слогам произнес он, словно бы пробуя это имя на вкус, и вкус его ему очень нравился. — Пойдем прощаться с гостями — и домой.
Она поцеловала его в ответ.
«Наш дом», — с благоговением подумала она, когда они, взявшись за руки, по лесной тропе поднялись к дому. На террасе горел свет. Было тихо, издалека доносился лишь крик козодоя.
— Кто мог включить свет? — шепотом спросила Сэмми. — Мы ведь здесь не были.
— Они сюда приходили, — ответил Джейк. — Элли, мама и Шарлотта. Я видел, как в разгар веселья они ускользнули на эту тропу.
— Ну, твоя мама, по крайней мере, не станет привязывать к двери пустые консервные банки или писать на кухонном столике баллончиком взбитых сливок: «Молодоженам», а вот Шарлотта может.
Они подошли к двери.
— Подожди, — сказал Джейк, когда она взялась за дверную ручку, распахнул дверь и легко подхватил ее на руки.
— О, — смущенно улыбнулась она, — я и забыла, что есть такой обычай.
— Я тоже забыл, в чем его смысл, — сказал он, внося ее в темную, тихую переднюю комнату. — Но он мне нравится.
— Мне все здесь нравится, — прошептала она.
Он отнес ее в спальню; у дверей она нажала кнопку выключателя. Неярко вспыхнула небольшая изящная бронзовая лампа. Огромная кровать была застелена новыми белыми простынями, и в углу лежало аккуратно сложенное одеяло, которое она много лет назад подарила Джейку. По кровати были красиво разбросаны огромные подушки в кружевных наволочках, усыпанные лепестками белых роз.
Джейк положил ее на кровать и сел рядом. Она посмотрела на него.
— Я сделал свое дело, — мрачно сказал он.
— Надеюсь, мы обойдемся без нервных судорог.
— Немножко нервничать — это естественно, — вздохнул он.
— Ты немножко нервничаешь?
— Я? Как-то не думал. Я полный профан в таких делах.
— Страшное дело, — сказала она.
— Страшно, но справимся, — ответил он. Сэмми расхохоталась. Он взял ее за руку. — Давай лучше обойдем дом, посмотрим что да как.
— Давай, — согласилась она.
Они с облегчением поспешили в комнаты, включая свет, осматриваясь, опять выключая. На кухонном столе лежала записка. «Еда» — и стрелочка, ведущая к холодильнику. Почерк был круглый, Шарлоттин. Сэмми открыла холодильник и ахнула, глядя на ряды судков, горшочков и кастрюлек, на целиком зажаренную индейку и огромный запеченный окорок.
— Они, наверное, думают, что мы здесь будем только есть и… А в самом деле, мысль неплохая.
— Смотри, — сказал Джейк. На столике стояло ведерко со льдом, а в нем — бутылка шампанского. Рядом два роскошных хрустальных бокала и открытка. Джейк взял открытку. — «С любовью от Элли», — прочел он. — Я думаю, Шарлотта приготовила еду, Элли — шампанское, а мама — постель. Но я рад, что там не нашлось пояснений.
Сэмми слабо кивнула.
— Постель — не то место, где хочется найти весточку от мамы. Ну что ж, мы можем есть, пить и веселиться. Давай выпьем шампанского.
— Отличная мысль. — Он вынул бутылку изо льда и стал внимательно изучать обернутое фольгой горлышко. — Ни разу в жизни не пил шампанского. Я вообще почти не пью.
— Я тоже. — Сэмми прильнула к нему. — Я думаю, надо развернуть фольгу и вытащить пробку. Направив ее в потолок, чтобы она не полетела в нас, когда выскочит.
— Я не могу даже открыть бутылку шампанского, — качая головой, с отчаянием сказал он. — Какая ужасная ночь!
Сэмми взяла его за руки.
— Главное, направь свою пробку куда надо, и все будет в порядке.
Он снова начал смеяться и посмотрел на нее так, что она покраснела.
— Ну вот, я краснею, — кокетливо сказала она. — А я не люблю краснеть.
— Твое лицо прелестно порозовело.
— Ты не видишь всего остального.
И тут шутки кончились. Они вдруг замолчали, но это было молчание, наэлектризованное сильными чувствами.
— Давай выпьем шампанского потом, — сказал он. Она кивнула.
— Сейчас я все равно не смогу сделать ни глотка. Они погасили свет и вернулись в спальню. Джейк положил руку ей на плечо, и она вздрогнула.
— Я думаю, — громко сказал он, словно проповедуя перед толпою, — я думаю, мы сначала разденемся и ляжем в постель, и выключим свет, и… немного поговорим.
— Ты читаешь мои мысли, — повторила она в который раз.
Он посмотрел на нее с невыразимой мукой.
— Готов поспорить, ты сшила специальную ночную рубашку.
— Атласную, с кружевной оборкой. И такой же халат. И такую же пижаму для тебя. — Она взглянула на него исподлобья. — Без кружев.
— И на том спасибо.
— Это все под матрацем. Я припрятала еще в тот день, когда обмеряла окно для занавесок.
