— Бо, сюда! — скомандовал он, пытаясь разрушить неожиданную дружбу. Саманта, что-то пробормотав, сняла руки с головы Бо и положила на колени. Джейк присел на корточки перед ней и собакой и, потеряв терпение, просто перенес Бо на расстояние чуть больше фута от ее стула. — Вот так, — довольно отряхнул он ладони.
Ее губы обладали поразительной способностью притягивать его взгляд. Их уголки чуть приподнялись, и она сказала:
— Я думала, ты его обучил, а тебе приходится двигать его вручную.
Джейк тронул Бо за кончик носа. Тотчас показался длинный розовый язык, Бо покрутил головой и захлестнул языком запястье Сэмми вместе с серебряным браслетом. Фотограф нервно ойкнул. Саманта спокойно сказала:
— Теперь я понимаю, как должна чувствовать себя цыплячья печенка, завернутая в бекон.
Джейк вздохнул. Настолько хорошего отношения к себе Бо, пожалуй, и не заслуживал.
— Бо, немедленно спрячь язык.
Бо послушно выполнил приказание, и порядок восстановился.
Джейк опять отошел, и съемка началась. Бо терпеливо сносил руки Сэмми, каждый раз в новом украшении, появлявшиеся с разных сторон его морды. Фотограф был совершенно счастлив, он хвалил всех и бормотал, что собака совершенно очаровательна и из нее получилась замечательная подставка. Закончив снимать Бо, он стал, потирая лоб, говорить Марии, что теперь хотел бы чего-нибудь менее мохнатого, но более сексуального.
— Если бы найти хорошие мужские руки, мы могли бы что-то сделать, — говорил он.
— Вот, — сказала вдруг Саманта, указывая на Джейка, изо всех сил стараясь скрыть собственные чувства и выглядеть объективно. — Он ненамного менее мохнат и чуть более сексуален. Но руки великолепные.
Джейк смотрел на нее так же, как на полицейских детективов, которые задают слишком много вопросов о том, как же он все-таки находит все то, что находит.
— Покажи руки, — сказала она.
— А что мне нужно будет делать? — спросил он, сообразив, что наверняка представится случай лишний раз коснуться нее.
— О, мы установим подставку и положим на нее ваши руки — ваши и… э… руки Сэмми. Может быть, вы сплетете пальцы. Мужчина и женщина. Инь и янь. Хм-м, восточная философия. Позвольте объяснить вам…
— Насчет инь и янь не надо, — с досадой отмахнулся Джейк. — Лучше скажите, мне тоже придется накладывать косметику?
— Да, да, — ответила Саманта. — Иди сюда, сядь. Я все сделаю. Это не больно, и покупать модные трусы пастельных тонов не понадобится.
Джейк немного подумал.
— Я не хочу, чтобы там фигурировало мое имя.
— Хорошо, — согласилась Мария, не раздумывая долго.
Сэмми поспешила к стулу и раскрыла небольшую матерчатую сумочку. Она поняла, что на самом деле хочет коснуться Джейка, хочет почувствовать его руки в своих — хоть на пять минут.
— И что мне теперь делать? — мрачно осведомился он, подходя ближе и тоже заглядывая в сумочку.
— Садись, — она показала прямо на землю. — А я буду делать тебе маникюр. Дай мне руку.
Джейк уселся, скрестив ноги, рядом с ней и протянул руку. На минуту они оказались наедине. Она обеими руками держала его ладонь, и он почувствовал и ее печаль, и ее счастье — оттого, что они увиделись.
— Зачем ты сегодня сюда приехал? — прошептала она.
— Я же обещал, что приду за тобой, когда ты вырастешь и сможешь голосовать. — И по тому, как он это сказал, было понятно, что он не шутит.
Сэмми беспомощно-счастливо вздохнула:
— А я все время ждала тебя.
— Значит, пора.
— Ты же знаешь, что это не так. Я не могу бросить маму и Шарлотту. Большую часть наших счетов оплачивает тетя Александра, и я должна платить ей верностью, хочу я этого или нет. Я ведь не могу их содержать — по крайней мере пока.
— Я могу.
— Джейк!
Он наклонил к ней вдруг застывшее лицо с горящими решимостью глазами и сжал ее руки в своих.
— Я построил дом. Большой дом, в нем много комнат. У меня есть деньги — не много, но нам хватит. В прошлом году я заработал на камнях двадцать тысяч долларов. Я помогаю родителям платить налоги за Коув и посылаю деньги Элли, но мне удалось кое-что отложить. Мы будем жить хорошо.
— Правда? Ты хочешь взять мою маму и сестру к себе в дом и…
— К нам в дом, — поправил он. — В наш дом, твой и мой. — Потрясенная, она молча смотрела на него, и он быстро добавил: — Давай так и поступим, леди. И тут уж твоя тетушка ничего не сможет поделать.
— Кроме как повлиять на маму, — поежилась Сэмми. — Я не знаю, согласится ли мама хоть на что-то, что может не понравиться тете Александре. Мое чувство долга досталось мне не только от отца. Мама тоже умеет хранить верность, причем часто совсем не тем людям, кому следует. И потом, Джейк, — она печально посмотрела на него, — ты не сказал, что твои родители будут рады меня видеть. С чего бы им вдруг захотелось принимать в свою семью родственников тети Александры?
— Моя мама враждует только с ней. Я не слышал от нее ни одного плохого слова о твоей матери.
— Но это не то же самое, что принять ее с распростертыми объятиями. И если твоя мама враждует с моей тетей, подумай…
— Ты боишься, что Александра причинит мне зло. Сэмми прерывисто вздохнула:
— Да. Тебе и твоей семье.
