Мы устраивали званый обед, один из тех, которые не доставляли мне радости, так как после него, конечно, собирались играть, и я знала, что ставки будут высоки. Иногда я спрашивала себя, не собирается ли Ланс поставить на кон наш дом.
В таких обстоятельствах Ланс обычно бывал чуть рассеян. Он, как всегда, был очарователен, но мысли его явно были заняты не мною.
Пока мы одевались я сказала ему:
- Меня немного беспокоит Эмма.
- Показалось ли мне или он действительно встревожился?
- Из-за чего? - быстро спросил он. - Кажется, она вполне счастлива.
- Не играет ли она по-крупному? Ланс рассмеялся:
- О, ты снова об игре, не так ли? Ну, я бы ответил, что умеренно.
- И выигрывает?
- Она по натуре удачлива. Некоторым людям везет, но не всегда, конечно.
- Вернула ли она то, что одалживала у тебя.., для разгона?
- О да, и довольно быстро. Я бы сказал, что ей везло гораздо больше обычного. Одно время она была настоящим любимцем фортуны.
Да, подумала я и представила, как Эмма вытаскивает карту из кармана нижней юбки.
- У нее есть намерение скопить достаточно денег на дом для себя и Жан-Луи, - засмеялся Ланс. - Я говорил ей, что ее дом здесь, пока она этого хочет. Я не мог сказать иначе твоей единокровной сестре.
- Спасибо, Ланс, Ты очень добр ко мне.., и к Эмме.
Он подошел и поцеловал меня. Я видела его отражение в зеркале: элегантный, изящный, он как будто исполнял свою роль на сцене. Ему всегда можно было доверять во всем, что касалось этикета и хороших манер.
- Дорогая, это ты добра ко мне.
- Мне кажется, Ланс, ты сделал бы многое, чтобы я была счастлива.
- Был бы рад такой возможности.
- За исключением одной вещи: ты никогда не откажешься ради меня от игры.
- Леопарды не могут поменять свою окраску, дорогая, а игроки не могут отказаться от игры.
- Я думала иначе, - сказала я.
- Я знаю, что тебе никогда это не нравилось, но я не в состоянии отказаться от игры. Эти чары владеют мною с рожденья. Когда мне было восемь лет, я заключал пари с конюхами на пару жуков, ползущих по земле. Это врожденное свойство, и это непоправимо.
Я бы сделал это для тебя, если б смог, но не могу. Я бы перестал тогда быть самим собой.
- Понимаю, Ланс.
- И ты простишь меня за это?
Он взял меня за подбородок и улыбнулся мне.
- Да, если ты простишь меня за мою докучливость и постоянное напоминание тебе об этом.
- Я знаю, что ты заботишься о моем благе, и благославляю тебя, дорогая; я благодарен тебе.
Он выглядел таким привлекательным и печальным, что я почувствовала стыд за мою смутную неудовлетворенность, и за мои подозрения, и за мои грезы о Диконе.
Обед, как всегда, прошел весело, и сразу после него все удалились в другую комнату играть в карты. Я пошла с ними, чтобы перед сном по привычке проверить как они устроились. Карты лежали на столах, за которыми усаживались гости. Я наблюдала за Эммой. Я никогда не могла без удивления видеть ее за карточным столом. В ее глазах появилось алчное, возбужденное выражение, которое я так часто замечала у Ланса.
Вдруг раздался крик изумления. Я обернулась.
Ланс держал в руках колоду карт и пытался разъединить их. Кто-то вскрикнул за одним из столов:
- Они склеены!
Все остолбенели. Карты хранились в шкафу в этой комнате. Любому из домочадцев было это известно. Я сразу все поняла.
- Вот дьявол.. - проговорил Ланс, пытаясь сдержать вспышку гнева. - Что это за шалость?
- Все ли они склеены? - спросила я.
- Кажется, да, - сказал один из гостей.
- И эти тоже, - показал другой. Ланс закричал слуге голосом, которого я никогда не слышала у него раньше:
- Принеси еще карт!
К счастью, в доме было множество колод, их немедленно принесли, и игра началась.
Выходя из комнаты, я увидела, как на лестнице мелькнуло что-то белое. Я поднялась к Сабрине. Она лежала в кровати, закрыв лицо простыней. Я подошла к ней и стащила простыню. Глаза у девочки были крепко закрыты, как будто она спала.
- Бесполезно, Сабрина, - сказала я. - Я знаю, что ты не спишь. Я видела тебя на лестнице.
Она открыла глаза и посмотрела на меня, пытаясь подавить смех.
- На самом деле вовсе не смешно, - сказала я.
- Нет, смешно, - возразила она.
- Все очень сердились.
- И он тоже?
- Очень.
Она выглядела удовлетворенной.
- Сабрина.., зачем?
Она молчала и улыбалась.
- Ты не должна делать вещей, которые огорчают людей, - сказала я.
- А я и не огорчала. Я сделала это потому, что ты не хочешь, чтобы они играли в карты. Они и не смогли бы, если бы все карты были склеены. Что он сделает?
- Он может поговорить с тобой.
Это заставило Сабрину снова рассмеяться.
- Мне нет до него дела.
- Но тебе следует с ним считаться.
- Почему?
- Потому что ты живешь в его доме, и он любит тебя.
- Он не любит меня. Он не любит никого. Он любит карты.
Я села на кровать и задумалась. Интересно, удастся ли мне когда-нибудь перевоспитать Сабрину? Вдруг она вскочила с постели и взобралась ко мне на колени.
- Кларисса, ты не сердишься на меня? Скажи, что нет. Ведь я сделала это для тебя.
- Сабрина, я не хочу, чтобы ты так поступала.
