Койка, хотя и была довольно узкой, все же позволяла им избежать соприкосновения. Корабль мягко покачивался на волнах. В тишине было слышно жужжание мухи, бестолково и бесцельно бьющейся о стены.
- Вы забыли потушить свечу, - сказал Ред через минуту.
- Обычно это делаете вы, - напомнила Джулия.
- Потому что обычно ложусь последним.
- А это потому, что спите с краю.
- Но сейчас я у стенки, - с подчеркнутым спокойствием заметил он.
- На моем месте, - согласилась Джулия терпеливо, как обычно разговаривают с простаками. Ред приподнялся на локте.
- Вы задуете свечу или нет?
- Сама погаснет.
- Возможно, вас это удивит, но на корабле ограниченный запас свечей, сказал он, отодвигаясь, когда его рука коснулась ее груди.
У Джулии дернулся угол рта.
- Тогда, когда все они прогорят, вы сможете спать в темноте, если вам так больше нравится.
Колеблющееся пламя озаряло мягким светом нежные таинственные изгибы ее тела. Ред улыбнулся, глядя на нее:
- Возможно, я имел в виду не только сон.
Их взгляды встретились.
- Я не могу придумать ничего, - ответила она с самым невинным видом, чего нельзя было бы делать при свете свечи.
Глава 11
В конце концов, волнения оказались напрасны. Драгоценное разрешение было выдано накануне отплытия "Давида". Они получили три пропуска: один для Реда, один для Джулии и один для мсье Робо. Так как леди Лоу уже распорядилась экипажем губернатора, а на другой рассчитывать не приходилось, было решено отправиться в Лонгвуд в доставочном вагоне. Еда и напитки, поставленные лордом и леди Голланд, прошли тщательную проверку на предмет скрьпых посланий и теперь должны были отправиться к императору.
Джулия испытывала определенную неловкость при мысли о том, что Наполеон Бонапарт вместо того, чтобы ехать в золотой карете, отбудет с острова на жестком сиденье транспортной повозки, но, возможно, это было даже к лучшему. Телега привлечет к себе меньше внимания, чем роскошный экипаж, окутанный клубами пыли.
В баркасе, который увозил их от корабля, стоящего в заливе на якоре, Джулия крепко сжала руки в кулаки, зажав в ладони влажный батистовый платок. Наконец-то! Наконец наступил момент освобождения Наполеона. Едва сдерживаемое сильное волнение заставляло сидеть ее неестественно прямо. Один раз Джулия обменялась взглядом с мсье Робо. Он улыбнулся и слегка кивнул, словно говоря: все идет как надо. Видимо, и в самом деле так. Робо, с большой бородой, пышными усами, одетый по последней моде - в сюртук, панталоны с застежками у башмаков и широкополую шляпу, серьезный и спокойный, походил на знаменитых важных особ, часто встречающихся на портретах в шляпах с перьями, во фраках, бриджах и сапогах, в плащах до колен. Ах, если бы произошло чудо во время возвращения на корабль!
Дорога, удаляясь от порта Джеймстауна, поднималась все выше, огибая особняк губернатора, потом поворачивала к границам владения, заросшим тамариндом, смоковницей и дубами, известным под названием Бриер, - именно там жил Вильям Балькомб со своей дочерью Бетси. Дальше она вела к безлесому, голому плато, на котором стоял перестроенный фермерский дом, называемый Лонгвудом.
Здание было выбрано благодаря его изолированному местоположению. Оно оказалось одноэтажным, в виде буквы "Т", с двумя небольшими комнатами в каждом крыле. Позади располагались строения, приспособленные под кухню, людскую и другие необходимые службы.
Ред показал разрешение часовому в серой, шитой золотом форме. После тщательного осмотра и напоминания, что визит ограничивается одним часом, их пустили в дом. Второй часовой позволил им без доклада войти в маленькую приемную, расположенную в центральной части дома.
Внутри Лонгвуд впечатлял не более, чем снаружи. Стены были покрыты потрепанной парусиной, ковер протерт чуть ли не до основы, шторы выгоревшие, заплесневевшие. По комнате были, разбросаны несколько грубых стульев, явно самодельных. Такой же грубо сколоченный стол возвышался посередине приемной. На нем находились подсвечник для одной свечи и чернильница.
Пока они стояли в нерешительности, в комнату быстрым шагом вошел человек.
- Примите мои извинения за то, что заставил вас ждать, - сказал он. - Я первый маршал императора Наполеона, граф Генри Гратьен Бертран. Чем могу служить?
Граф оказался очень сдержанным человеком. Он не моргнув глазом одобрил прибытие мсье Робо, человека, которого, несомненно, знал в прежние годы. Когда Джулия умышленно прикоснулась к золотой пчеле, он не мог не заметить ее движения, но никак не выказал своего отношения к этому. Снаружи, судя по скрипу ступенек, видимо, сменялась охрана.
Ред церемонно приветствовал графа и представил своих спутников.
- Мы полагаем, что секретарь сэра Гудзона Лоу сообщил вам о нашей просьбе повидать императора. Почтем за честь, если он согласится на короткую аудиенцию.
