— Но он не был нормандцем, — возразил Рауль. — Неужели ты считаешь, что он бы предпочел такое погребение? Я сделал так, как, мне казалось, он сам бы хотел.
Шевалье отстранил сенешаля и вошел в шатер. Герцог посмотрел на него.
— Итак, друг мой? Ты отсутствовал дольше обычного. — Он бросил пронзительный взгляд на шевалье. — Если Эдгар Марвелл мертв, я очень сожалею. Но не думаю, чтобы он смог жить со мной в мире.
— Нет, не смог бы, — подтвердил Рауль. — Я вижу, вы один, ваша милость.
— Наконец-то один, у меня были два монаха из Уолтхема, просили позволения остаться и разыскать тело Гарольда, даже предлагали десять марок золотом, если я разрешу унести его. Я не позволил. — С этими словами он пододвинул Раулю бумаги, лежащие на столе. — Вот первый список убитых, хочешь взглянуть? Всех мы еще не знаем. Погиб и Энженьюф де Лайль.
— Правда? — Рауль быстро просмотрел список.
Вошел лорд Сангели, усталый, хмурый.
— Тело нашли, оно изрублено мечами, что, мне кажется, заслуживает самого сурового наказания.
— Кто это сделал? — настойчиво спросил Вильгельм.
— Точно не знаю, кажется, какие-то два рыцаря Мулена.
— Разыщи их и дай мне знать, им отрубят шпоры за недостойное рыцарей деяние. Неужели они желают, чтобы мое имя стало ненавистно англичанам?
Во время этого разговора Рауль внимательно присматривался к лорду. Он спросил:
— С вами все в порядке, Тессон?
Тот прятал глаза.
— Со мной-то все в порядке, но сына моего убили. У меня, конечно, есть и другие сыновья… — Внезапно он отвернулся, заслышав звук приближающихся шагов, и поднял полог шатра.
Четыре рыцаря внесли наспех сколоченные носилки, на которых лежало тело Гарольда, и осторожно опустили посреди шатра. Герцог встал.
— Уберите покрывало.
Вильгельм Мале снял укрывавшую тело мантию. Мертвец лежал, очень прямой и уже окоченевший, ноги сведены, бесстрашные глаза закрыты, руки скрещены на рукояти меча.
Минуту или две Вильгельм стоял и смотрел на человека, который сражался с ним столь ожесточенно и храбро. Рука его потянулась к застежке, скреплявшей его мантию. Он снял ее и протянул Мале, все еще вглядываясь в лицо эрла.
— Заверните его в мой плащ, — приказал герцог. — Он был клятвопреступником, но великим и отважным воином. — Герцог замолчал и, казалось, некоторое время о чем-то размышлял. — Вильгельм Мале, в твоих жилах течет кровь саксов, потому поручаю это дело тебе. Вы похороните Гарольда у берега, который он так доблестно защищал, отдав ему все рыцарские почести. Если кто-то хочет последовать за его носилками, я разрешаю. Унесите тело.
Рыцари поклонились, но еще не успели поднять носилки, как в шатер вошел еще один человек и встал, дико озираясь вокруг.
Все молчали в удивлении. Вошедший оказался женщиной, высокой и стройной, со скорбным лицом, прекрасным даже в горе. Под капюшоном ее длинного, до пят, плаща длинные золотистые волосы растрепались, но было понятно, что она не из простых. Ее белую шею обвивали драгоценные ожерелья, на руках сверкали браслеты.
Позади нее стояли два монаха, Озгуд Кноппе и Эльфрик Учитель, оба взволнованные. Женщина отвела с лица волосы, обводя взглядом присутствующих. Вид у нее был совершенно безумный, руки все время подергивались, рот приоткрылся.
Когда ее взгляд упал на закутанное в королевский пурпур тело на носилках, она ринулась к нему с криком, полным боли и отчаяния, упав на колени и стянув с лица убитого покрывало.
Невыносимо было смотреть, как несчастная гладит мертвые щеки, невыносимо слышать, как она шепчет что-то на ухо мертвецу, которому никогда не суждено больше услышать обращенных к нему слов. Нормандцы стояли изумленные, первым гнетущую тишину нарушил Вильгельм:
— Скажи, кто ты, женщина? — Голос повелевал ответить.
Услышав вопрос, она подняла голову и посмотрела на герцога. Женщина заговорила по-саксонски.
— Она спрашивает, кто из нас Нормандец, потому что не видит никого, похожего на принца, — перевел Вильгельм Мале.
— Скажи ей, что Нормандец — это я, — ответил герцог, — и спроси, чья она жена или сестра и чего хочет.
Женщина молча выслушала Мале, но когда тот закончил говорить, она поднялась и подошла к Вильгельму. Слова хоть и не были понятны, но произносились страстно.
Вильгельм взглянул на переводчика. Мале, с удивлением выслушав сказанное дамой, объяснил:
— Ваша милость, это не кто иной, как Эдита, прозванная Лебединой Шейкой, возлюбленная Гарольда. Она искала его тело, чтобы перенести в аббатство Уолтхем для христианского погребения, и сейчас умоляет вас о милости: вверить убитого ее заботам.
— Ну и ну! Возлюбленная Гарольда! Скажи ей, что я сам позабочусь, чтобы эрла предали земле с почестями, — ответил Вильгельм.
Услышав эти слова, женщина неистово завопила, как смертельно раненный человек, упала на колени и стала срывать с шеи и рук драгоценности, протягивая их герцогу.
— Она предлагает золото, ваша милость, королевский выкуп, — перевел Мале, тронутый ее горем.
