— Убери от меня свои грязные лапы! — рявкнул Рауль. — Если бы в Нормандии жизнью правили законы справедливости, тебя бы, пес, следовало повесить! — Он скользнул со спины Версерея и склонился над крестьянином. — Кажется, ты убил его!
— Подумаешь, одним вшивым мошенником меньше! — пожал плечами Жильбер. — Попридержи язык, братец-святоша, а то проучу тебя малость, да так, чтоб впредь неповадно было.
Он снова помрачнел, но вдруг увидел идущую к ним женщину с дочерью и тотчас позабыл о дерзости брата.
— Так! Значит, она была неподалеку! — Жильбер соскочил с коня и ждал с вспыхнувшим лицом и горящими вожделением глазами, пока они не приблизятся. Женщина буквально тащила за руку дочь, а та упиралась и прерывающимся голосом звала на помощь отца. Она была очень молода и в испуге прятала свое хорошенькое личико, боясь встретиться взглядом с жадными, похотливыми глазами сеньора. Вдруг бедняжка увидела неподвижное тело и завопила от ужаса. Жильбер схватил дрожащую девушку и прижал к себе, пожирая глазами ее грудь и поглаживая одной рукой ее шею. Она рванулась, но освободиться ей не удалось. Тяжелая рука, скользнув к вороту платья, внезапно рванула его.
— Ну, моя стыдливая пташечка, наконец-то ты пришла, а? — похотливо пробормотал Жильбер. — Я хочу тебя, малышка.
Почувствовав за спиной движение, он резко отдернул голову, но парировать внезапный сильный удар Рауля, от которого он потерял равновесие, было уже поздно. Жильбер с девушкой рухнули оземь. Но она мгновенно вскочила и бросилась к лежащему отцу, а Жильбер остался лежать, оперевшись на локоть. Его свирепый взгляд так и жег лицо брата.
И тут меч Рауля был выхвачен из ножен и изготовлен к бою.
— Лежи смирно! — бросил он коротко. — Я хочу кое-что сказать, прежде чем позволю тебе подняться.
— Ты, мерзавец! — прошипел Жильбер. — Наглый щенок! Благодари Бога, если я не сверну тебе шею!
— Может, и так, — парировал Рауль, — но сейчас не советовал бы тебе и пальцем шевельнуть. Прикажи этим подонкам, которых ты считаешь своими телохранителями, чтобы они вели себя смирно, пока я не скажу, чего хочу.
Потом добавил безразлично, так как Жильбер продолжал сыпать проклятиями.
— Делай, как я советую, а то, крестом клянусь, заколю тебя, как свинью, и никаких хлопот!
— Заколешь меня? Почему? Ну, ясно, Пресвятая Дева, щенок поистине околдован, — изумился Жильбер. — Помоги мне встать, дурачина! Клянусь Господом, сдеру с тебя за это шкуру!
— Сначала поклянись, что позволишь девчонке уйти, а потом пусть будет так, как решат старшие.
— Чтобы девчонка ушла? Ну, ты меня разозлил, господин святоша! — разъярился Жильбер. — Что у тебя с ней за делишки?
— Да никаких. Что, разве не зазорно якшаться с рабами? Слушай, не шучу — убью, если не поклянешься. Считаю до двадцати — и точка!
На счете «восемнадцать» Жильбер перестал изрыгать проклятия и неохотно проворчал слова клятвы. Рауль отвел меч.
— Поскачем домой вместе. — Он настороженно поглядывал на лежащую на рукоятке меча руку брата. — Давай садись на коня, тебе здесь больше нечего делать.
Какое-то мгновение Жильбер колебался, сжимая рукоять, но Рауль разрешил его сомнения, повернувшись к нему незащищенной спиной. Слепая ярость старшего уже поугасла, и он понимал, что не поднимет меч на брата. Однако поведение Рауля изумило его, и, сбитый с толку, он, вскочив на коня, пытался своим медлительным умом понять, в чем тут может быть дело. Жильбер заметил скрытые усмешки на лицах телохранителей и, вспыхнув от гнева, отрывисто бросил:
— По коням!
Не ожидая, как поступит Рауль, он вонзил шпоры в бока своего жеребца и пустил его галопом между деревьями.
Раб уже пришел в себя и постанывал, лежа у ног юноши. Женщина, упавшая около мужа на колени, с тревогой посматривала на молодого рыцаря. Она внезапно засомневалась в том, что этот благородный господин вступился за них из каких-то альтруистических побуждений.
Рауль вытащил из-за пояса кошелек, бросил его как бы ненароком около крестьянина и неловко пояснил:
— Здесь есть кое-что, это деньги за дом. Не бойтесь, он не вернется.
Взяв под уздцы Версерея, рыцарь вскочил в седло и, едва кивнув женщине, поскакал вслед за кавалькадой Жильбера.
Уже спустились серые тусклые сумерки и первые звезды замерцали над головой, когда юноша увидел донжон[2] Аркура. Подъемный мост был опущен, привратник ждал запоздавшего всадника. Рауль проскакал во двор замка и, бросив поводья Версерея одному из грумов, быстро взбежал по внешней лестнице к двери, ведущей в обширную залу.
Как он и ожидал, сердитый Жильбер был уже здесь и рассказывал отцу о случившемся. Сидящий рядом на скамье Юдас покатывался от хохота. Рауль громко хлопнул дверью и, расстегнув плащ, швырнул его в угол. Отец холодно посмотрел на него, скорее недоумевая, нежели разгневанно.
— Да-а, хорошенькое дельце! Что скажешь на это, мальчик?
— А вот что! — Рауль вступил в круг света, отбрасываемый стоящими на столе свечами. — Я слишком долго сидел сложа руки и закрывал глаза на то, чему не мог помочь.
Он посмотрел на сидящего за столом, кипящего от злости Жильбера и подхихикивающего Юдаса.
