— Ну… — она тяжело вздохнула и, отложив гаджет в сторону, зачем-то снова стала помешивать чаинки в чашке, — мама написала, что уехала к бабушке и будет совсем поздно, а папа еще не вернулся из командировки. А еще Минако ответила, что не сможет ко мне сегодня зайти. Надо будет как-то одной рукой справляться.
В этот момент Сейя поставил свою чашку на стол и обнял своими ладонями ее руку, глядя прямо ей в глаза, а затем тихо и нежно сказал:
— В таком случае мои руки в твоем полном распоряжении, Оданго.
Усаги показалось, что она даже дышать стала громче от его слов, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и она немного неуверенно кивнула.
— Вот и отлично, я с радостью помогу тебе во всем.
***
Следующее утро для Икуко проходило по уже избитому сценарию: после третьего будильника она пришла в комнату дочери, чтобы растолкать засоню Усаги и отправить ее в школу. Неожиданностью для женщины стал гипс на ее правой руке после того как она стянула с кровати одеяло.
Вечером Усаги было совсем не до отправки маме смс с кратким экскурсом в ситуацию с гипсом, и теперь она быстро пересказывала Икуко, как такое могло произойти, заодно продемонстрировав справку от школьного травматолога и направление на рентген.
Выслушав дочь, Икуко лишь выдохнула и велела ей вставать и спускаться к завтраку.
Уже на кухне Усаги окончательно проснулась от манящих ароматов маминой стряпни и немедля села за стол в ожидании завтрака.
Пуговица на ее пижаме с легким стуком ударила по столешнице, и кончики пальцев словно под гипнозом сами скользнули по гладкой поверхности, а перед глазами возник образ любимого брюнета в темно-синем пиджаке с застежками на запястьях, то и дело звенящих бегунками о стол, когда он касался ее руки и потом помогал с ужином и уборкой.
Медленно выдохнув, Усаги на миг прикрыла глаза, утопая в воспоминаниях вчерашнего вечера, и совсем не заметила, как мама поставила перед ней тарелку с завтраком.
— Усаги, не витай в облаках, остынет ведь! — Икуко сказала так скорее по привычке, не задумываясь, и лишь секунду спустя обратив внимание, что что-то изменилось во взгляде дочери, но пока решила промолчать.
Ела Усаги медленно, тщательно пережевывая пищу, но мыслями она будто находилась совсем в другом месте. Точнее, даже не месте, а в другом времени: мозг отказывался следовать за стрелками на часах и упорно воспроизводил вчерашний вечер, проведенный в обществе самого необходимого человека, отчего щеки так и норовили окраситься нежным румянцем, а сердце давно перевалило отметку в сто двадцать ударов в минуту.
— Ты сегодня задумчивее обычного, — все же не выдержала Икуко, забрав у Усаги пустую тарелку и выставляя на стол чайничек со свежим чаем и чашки, — становишься совсем взрослой. Вон даже с пижамой справилась одной рукой.
— Угу, — не вдумываясь ответила блондинка, придвинув к себе сахарницу.
Усаги облизнула губы: во рту вдруг пересохло, а в легких словно пузырьки, как от газировки, сладко пощипывали, немного сбивая дыхание. Сейчас она вспоминала свои ощущения, когда с невероятным трудом заставила себя принять помощь Сейи в переодевании ее в пижаму. Как невероятно пекло кожу на щеках, и говорить удавалось только немного заикаясь.
«Я обещал помочь во всем. И я помогу. Даже смотреть не буду, честно.»
В его глазах было столько доброты и искренности, что противиться не было ни сил, ни желания; осталось лишь смущение и ощущение его теплых и таких нежных пальцев, пока он, закрыв глаза, сначала медленно помог ей снять школьную форму, и после, как ее бросало в жар от близости его рук к вздымающейся в частом дыхании груди и от такого же дыхания в ответ от него. Однако он сдержал обещание и ни разу не открыл глаза, даже украдкой. Зато Усаги могла ясно видеть, как краснел Сейя в процессе, и на его лице легко читались все обуявшие его в тот момент эмоции.
А потом он открыл глаза, и она тут же утонула в их бездонной мерцающей синеве, пока его лицо не оказалось настолько близко, что дыхание стало обжигать кожу, а ее губы сами маняще-наивно приоткрылись, прося поцелуя. И Сейя ее поцеловал, но только лишь в щеку, и пожелал спокойной ночи, хотя Усаги была готова поклясться, что хотел он другого поцелуя, такого же, как и она: долгого, сладкого и нежного слияния горячих губ, уносящего сознание за пределы осязаемой реальности.
— Усаги, милая, — Икуко уже была готова отодвинуть от дочери пресловутую сахарницу силой, — ты не хочешь добавить чая себе в сахар? Что с тобой сегодня такое?
— Все хорошо, мамуль, — наконец придя в себя, насколько это было возможно, Усаги отставила чашку, взяла стакан и направилась к холодильнику, намереваясь выпить молока, — не волнуйся. Спасибо за завтрак.
Наспех выпив молоко и поднявшись в себе в комнату, Усаги хотела было написать Сейе смс с просьбой о встрече, но с разочарованием уселась на кровать, вспомнив что его номера у нее в контактах не было.
