– Марий, я это…Смущенный майор, прижимая к себе букет полевых цветов, распахнул дверь и замер.Посреди гостиной стоял молодой парень, со спущенными штанами. А перед ним на коленях – Марийка.– Андрей! – выкрикнула деревенская знахарка. – Это… Это не то…Майор Никитич прекрасно знал эту фразу. Правда, не догадывался, что однажды услышит ее в своем доме.Парень, стоявший перед Марийкой, дернулся, неловко натягивая штаны.– Я это… Я не то…– Молчать! – скривился майор. – Я все видел…Нежные полевые цветы мелким дождем полетели на пол…– Андрей! – кинулась к нему Марийка.Но Соколовский лишь стиснул зубы и шагнул за порог.Сегодня он точно не будет ночевать дома…
– Убью скотину! – раздался окрик на все поле. – Стой, кому сказал!
Но Митька, в чей адрес летели проклятья, и не подумал слушаться. Напротив, припустил еще сильнее, кокетливо сверкая оголенным задом.
Бежал Митяй через поле так, словно за ним неслась стая бешеных кабанов, а не один-единственный мужик в телогрейке и кирзовых сапогах. Преследователь, впрочем, выглядел почти так же, как дикий кабан, да еще и громко выл, подтверждая серьезность своих намерений:
– Стой, паразит! Пристрелю! – разносилось над Верхними Долами.
В такт завываниям обманутого мужа с пугающей регулярностью раздавались громкие хлопки. Выстрелы.
“Соль! – думал запыхавшийся Митька. – Ну должна же быть соль! Откуда у него патроны? Ну хотя бы дробь…”
Но проверять свои теории местный ловелас и повеса ой как не хотел.
И без того худой и подвижный Митька начал петлять крупными зигзагами, молясь на ходу всем богам, каких только помнил. Одновременно он проклинал себя за то, что в очередной раз не удержался от сомнительного удовольствия заглянуть в гости к очередной деревенской красавице – замужней красавице, что немаловажно!
– Все! Больше по чужим женам ни-ни! – бормотал он вслух, перепрыгивая через кочки и едва не приземлившись нежными местами в колючий куст. – Только свободные девки! Но блин! – задумался он на мгновение, ловко избегая встречи с неожиданно возникшим на пути пугалом. – Эти свободные как раз все под венец хотят! Вон, вчера Танька как кричала! Да еще и прокляла, зараза…
Воспоминания о вчерашней ночи невольно заставили его поежиться. Танька была девушка страстная, яркая, бурная. В общем-то, именно за это он ее и любил. Только вот когда Митька попытался объяснить ей, что он, дескать, птица свободная и гнездо себе пока вить не собирается, вся эта страстность обернулась против него же. Танька не просто взревела, как раненая выпь, а еще и напоследок злобно прошипела:
– Пойдешь к другой бабе – хозяйство твое почернеет и отвалится! Вот те крест! Отвалится! Пасха скоро! Боженька все слышит!
Митька, признаться, тогда не поверил.
Над Танькой посмеялся. Ей сказал, что обязательно пойдет. Сам для себя решил, что к Таньке больше не вернется. Ну пока сама не позовет…
Но сейчас, когда за спиной ухал очередной выстрел и совсем рядом задрожали листья кустарника, он уже был уверен, что хозяйство его и правда скоро отвалится. Особенно если Зойкин муж вдруг попадет.
– Вот какого черта приперся раньше времени, – вслух корил он рогоносца, резко забирая влево и ныряя в неглубокий овражек. – Имея такую жену, надо или дома всегда сидеть, или наоборот – как можно реже там появляться!
Вынырнув из оврага, Митька чуть не завизжал от счастья: прямо посреди поля, урча мотором, стоял заведенный легкий трактор. Хозяина рядом не наблюдалось, словно сама судьба подарила незадачливому Казанове спасение!
– Эх, была не была! – с азартом закричал Митька, запрыгивая в кабину и босой ногой давя на газ.
Трактор бодро рванул вперед, от чего Митяй едва не вывалился через открытую дверцу, но вовремя ухватился за руль. За спиной еще пару раз бахнула винтовка, но уже далеко и совершенно не страшно.
– Гуляй, Вася! – ликующе заорал Митька, забыв и о проклятиях, и об опасности. – На тракторе меня еще никто не ловил!
Впрочем, эйфория длилась недолго. Митька вдруг обнаружил, что понятия не имеет, как управлять этой техникой. Под ним была не привычная по техникуму “Беларусь”, а что-то новенькое, вроде как даже не нашенское! Куча рычагов, переключателей, тумблеров призывно мигала и всячески намекала, что что-то Митька делает не так!
Он рванул какую-то рукоять слева, нажал на пищащий переключатель справа… Трактор начал подозрительно дергаться, ехать зигзагами и в итоге направился прямиком в густой камыш, росший вдоль небольшого деревенского болотца.
– Тормоза-а-а-а! – заорал Митька, бесполезно нажимая на педали и дергая ручки управления. – Тормоза-а-а, вашу ж мать!
Но трактор не слушался. Он с фатальной неизбежностью все ближе и ближе подбирался к вязкому болоту.
– Ну, Танюха, ну и сглазила ты меня! – сокрушенно застонал Митька, зажмурился и приготовился к худшему.
– Ты во сколько вообще приехал-то? – хмуро спросила Марийка, прислонившись плечом к дверному косяку.
За последние несколько месяцев обстановка в их доме сильно изменилась.
У Михайловского открылось новое подразделение, расширился штат, круг обязанностей.
Да, на зарплате это тоже ощутимо отразилось. Но!
Только на той неделе майор Соколовский дважды оставался ночевать в московской квартире. Просто не видел смысла приезжать домой за полночь.
Вчера все же приехал, только вот и жена, и дети уже спали.
А ему было постелено в гостевой.
– Марий, давай не сейчас, а? – устало вздохнул Никитич, чувствуя себя виноватым. – И без тебя тошно.
– Без меня? – вскинула подбородок Марийка, в голосе которой послышалась опасная нотка. – А ты уже собрался жить без меня? Тебе в Москве понравилось?
Никитич выпрямился, потер шею и повернулся к жене, пытаясь держать голос спокойным: