– У! – погрозил дед клюкой, которую носил скорее для тренировки, чем для опоры. – Мельтеши не мельтеши, а я вот следы нашел! А ты?
– Где? – встрепенулся Санек. – Где следы?
– Ща! – встрепенулся Никитич, предвкушая быструю развязку. – Я Евгену указания дам, и посмотрим…
Майор взбежал на крыльцо широким шагом, занес руку для громкого удара и… замер.
Все же это был дом не только его аналитика, но и его няни. А Дарья Сергеевна такого наглого вмешательства в личную жизнь могла и не простить.
Соколовский откашлялся и аккуратно, словно стесняясь, постучал.
Открыли сразу.
– Тс-с-с, – прошипел Женька, – Даша спит. Я слышал! Пошли!
– Куда пошли? – тем же сдавленным шепотом спросил его майор.
– К Чибису пошли, там интернет хороший! Дома я все равно сейчас работать не смогу!
И вот уже кучка из четырех мужиков пересекала улицу под мощный свет фонаря.
Ушли они недалеко. Буквально за поворотом чуть не врезались в долговязую, явно мужскую фигуру, передвигающуюся странным, танцующим шагом.
– Куда, блин, светите! – заорал на них шепотом знакомый голос.
– Колька! – узнал скорее интонации, чем внешность, майор.
– Почти, – отозвалась фигура и закачалась еще сильнее.
– Колян, ты чего? – все же направил на него луч света Саня.
– Да не свети ты, елки! – выругался лучший плотник деревни. – Мелкого я ношу.
На груди у мужчины в забавном розовеньком рюкзачке с бабочками сидел карапуз, до невозможности похожий на папу. Сидел и счастливо улыбался.
– Он у нас день и ночь попутал, – вздохнул Колька, – вот решил погулять, надо же Люське поспать… А вы че? – обратился он к разношерстной толпе соседей.
– А мы трахтор шукаем! – весело отозвался за всех дед Витя.
Он в свои девяносто, кажется, два, явно воспринимал произошедшее не как трагедию, а как веселое приключение. Колькин рюкзак его поддержал веселым агуканьем.
– Ну давайте что ли и я с вами, – вздохнул обладатель веселых бабочек. – Не все ли равно, где шататься…
– Ну, дед, давай, – шикнул Санек. – Колись, где следы видал?
– Ну а хде у нас трахтора сами ездют? – шутливо подтянул дед Витя штаны, подвязанные через плечо веревкой. – По лугу, конечно.
– По лугу? – сдавленно пискнул хозяин Цезаря. – Что он делал на лугу?
– Так, – оборвал эту глубокомысленную полемику Никитич. – Фонари берем и погнали. Евген, – обернулся он к аналитику. – Раз уж вышел, давай пока с нами…
– Сань, как его угнали-то? – спросил первым делом Евген.
– Да я ж на минуту! Всего-то! До хаты выскочил! – взволнованно тер шею незадачливый хозяин трактора.
– Ты хоть бы ключи вынул, – вздохнул Никитич.
– А смысл? Вся деревня знает, что он у меня отверткой заводится!
Никитич тихо застонал, представляя, сколько всего еще интересного сегодня предстоит.
На луг вышли уже в кромешной тьме.
– Тут! – в непонятно как выбранное место ткнул клюкой дед Витя.
Мужики недоверчиво переглянулись, но посветили фонарями в указанное место и…
Там действительно ясно было видно след от протектора!
– Ну ты чингачгук, дед! – с завистью протянул Санька.
– Куда дальше? – присел над колеей Евген.
– Вроде влево! – Кольке приседать было неудобно.
Он просто встал на четвереньки.
– Вот блин! И земля, как назло, сухая! – фыркал Никитич.
След от трактора то и дело терялся, но бывалый следователь чувствовал, что они на верном пути.
Путь по следам трактора оказался веселым, но тернистым.
Трижды провалившись в выбоины, дважды став в коровьи лепешки и несчетное количество раз обжегшись крапивой, мужики все же вырулили с луга в сторону речки. А точнее, в сторону глубокого заболоченного оврага, к которому всей деревенской ребятне было запрещено подходить.
Дед Витя регулярно комментировал происходящее, вспоминая, как в пятьдесят восьмом как раз тут ЗИЛ утопили, когда дорогу строили. А вот там, еще когда электричества не было, вышка на плавунце поехала и рухнула…
Санька напряженно сопел, выискивая следы трактора.
Колька странно танцевал, то и дело озираясь по сторонам, прикидывая, видимо, маршрут.
А Евген думал, как всегда, о своем:
– Сань, а что, маяка в тракторе никакого разве не было? Европа ж вся ставит!
– Да был! – отчаянно взвыл хозяин Цезаря. – Так его ж пока подключишь! Тама все на ихнем, на голландском. А я вам шо, Петр Первый?
Мужики лишь покрепче стиснули зубы да тихо выругались.
Вокруг стрекотали кузнечики и квакали лягушки. Лучи фонарей резали темноту, словно черствый хлеб. Воздух наполнялся запахом прелости и свежестью реки… Следы уверенно вели их к заболоченной балке.
Где-то ближе к краю луга была явно проломлен ивняк. Потом они увидели сильно смятый рогоз…
Наконец луч прожектора осветил картину маслом. Трактор Саньки торчал носом в болотце, задрав заднюю часть в воздух, словно страус, засунувший голову в песок.
– Эх, красавец мой! – всхлипнул хозяин, хватаясь за голову.
– Ничего, Санек, – приободрил Никитич, выдохнув с облегчением. – Вроде не глубоко ушел! Сейчас вытащим, может, даже еще заведется.