Рухнув на стул, я перечитала карточку. «ТЫ ОК? ПИТЕР». Претензии Питера на остроумие еще ужаснее, чем его попытки изображать искренность. А уж когда Питер тщится изобразить остроумие, чтобы прикрыть отсутствие искренности – это вообще конец света.
Я набрала его номер. А что еще оставалось делать? По меньшей мере следовало поблагодарить его за цветы. И не могла же я позволить ему бесконтрольно болтаться вокруг, пока я буду разбираться с убийством, с Эдвардсом и со всем прочим. В конце концов, Питера можно рассматривать как мои эмоциональные инвестиции, хотя за время его отсутствия в городе конъюнктура рынка изменилась к лучшему.
Мой звонок объяснялся не только стремлением соблюсти правила поведения с бой–френдом. Питер был еще и конкурентом, так что мне нужно было выяснить, что у него на уме. Роскошные цветы в офис – это не его стиль. Он чего–то хочет.
– Пообедаем сегодня? Хотя ты, конечно, очень занята?
Мой звонок застал Питера, когда он ехал брать интервью у игрока в бейсбол, имя которого, видимо, должно было произвести на меня впечатление. Счет 2:0.
– Представь себе, могу освободиться. – В списке моих неотложных дел значилось только расследование убийства, но Питеру об этом знать не обязательно.
– Я по тебе ужасно соскучился. Все время думаю об этом кошмаре, который тебе пришлось пережить.
Ага, и гадаешь, как бы тебе самому влезть в это дело.
– Как это мило с твоей стороны, Питер.
– «Русалка». В восемь. О'кей?
Что–то слишком много всего сразу мне нужно обдумать, а бессонная ночь уже начала сказываться. Так, начнем по порядку. «Русалка». Маленькое уютное заведение, но достаточно престижное, в меру романтическое, в то же время без излишней деловой строгости. Тут он попал в яблочко. Место подходит. Итак, в восемь. С соответствующей дозой кофеина смогу ли я дотянуть до восьми и составить приятную компанию? Не хочу показаться занудой, помешанной на восьмичасовом сне, но нервам моим за последние сутки досталось будь здоров. Я уже чувствую себя разбитой, а в таком состоянии я обычно становлюсь слезливой. Не хотелось бы оказаться рядом с Питером, если мой организм вдруг выкинет такую шутку, и из обычной энергичной и искрометной особы я превращусь в Плаксу–Ваксу. Но если Господь и «Старбакс» будут на моей стороне, я, пожалуй, смогу продержаться хотя бы до десяти.
Правда, меня беспокоил еще один вопрос: правильно ли это? В том смятенном состоянии, в котором я сейчас нахожусь, должна ли я вообще встречаться с этим человеком? Есть ли в этом смысл? Но как он прореагирует на мой отказ – и как отвергнутый бой–френд, и как соперник–журналист? Ладно, в самом худшем случае мы заплатим каждый за себя, и я спишу это как деловые расходы. Решено.
– Прекрасно, – мой тон был вполне доброжелательным, но без эмоциональной окраски. – Встретимся прямо там.
Он удовлетворился этим. По крайней мере, на данном этапе.
– Отлично. Пока.
Я отключилась и перевела дух. Когда что–то намечено на вечер, день всегда проходит быстрее. И если у меня из головы не идет убийство, почему бы не добавить к нему еще и агонизирующий роман?
