– Он так и не стал капитаном, и это до сих пор его гложет.
– Ответьте на мой вопрос.
– Почему я должна отвечать?
– Потому что у меня такая работа – я привык, что люди отвечают на мои вопросы.
– А вы не привыкли к тому, что люди вас обманывают, обзывают всякими словами и угрожают?
– Давайте отложим это на то время, когда мы познакомимся поближе.
– А мы собираемся знакомиться ближе?
– Зависит от того, насколько серьезно вы относитесь к Мальчику из Команды.
– А почему мы все время к нему возвращаемся?
– Он неплохой парень, а я, что бы там ни говорили, не с волками вырос. – Он выпрямился, отстраняясь. Ничего не выйдет.
Теперь я подалась к нему.
– Ничего серьезного. Если честно, балансируем на грани разрыва.
Эдвардс улыбнулся:
– Спасибо за разъяснение.
Он наклонился, чтобы поставить коробку на пол, но я его остановила:
– Вы сказали, что у вас один вопрос.
– Не сомневаюсь, что найдутся и другие.
– Я тоже не сомневаюсь, но, несмотря на то, что Мальчика из Команды нельзя считать любовью моей жизни, я знаю его достаточно хорошо, чтобы быть уверенной – он сидит внизу в холле, чтобы засечь, через сколько времени вы выйдете. И, хотя, конечно, было бы очень соблазнительно испытать его терпение, я не настолько жестока.
К чести Эдвардса, он только еще шире улыбнулся.
– Совершенно с вами согласен. Спокойной ночи, мисс Форрестер.
– Спокойной ночи, детектив Эдвардс.
Я распахнула дверь, он сунул коробку под мышку и, взяв меня за подбородок свободной рукой, поцеловал. Коротко, но крепко. По–настоящему многообещающе.
– И что, ты позволила ему уйти просто так? – следующим утром упрекала меня Трисия.
Она сидела в холле, пока я добиралась до работы, и теперь была недовольна тем, что вчера я не стала звонить ей, чтобы доложить об «обеде» с Питером. Ее недовольство усилилось, когда я рассказала о появлении Эдвардса. Правда, не настолько, чтобы не отдать мне ванильное каппучино, стаканчик которого она предусмотрительно для меня принесла.
Пробравшись через каменно–стеклянный каньон холла, мы с Трисией и нашими караме–лизированными кофе оказались возле лифта. Нам нужно было поскорее подняться наверх, и не потому, что мне не терпелось приступить к работе, а потому что Трисия должна была встретиться с Ивонн по поводу похорон Тедди.
Ивонн терпеть не может, когда ее заставляют ждать, а мне не хотелось лишний раз портить ей настроение. Конечно, когда ее придут арестовывать, это тоже испортит ей настроение, но это совсем другое.
Сейчас прежде всего надо было успокоить Трисию и завершить мое повествование, но так, чтобы все мои секреты не стали известны людям, едущим вместе с нами в лифте.
– Мне показалось, что так будет правильно, – прошептала я, косясь на сонные лица окружающих. К счастью, я никого не узнала, но никогда не угадаешь, кто знаком с кем–то из твоих знакомых.
– Ох, уж эти твои правильные поступки. Они тебя доконают, а меня сведут с ума.
– В такой последовательности?
– Одновременно.
Несколько взглядов обратились в нашу сторону, но не стали задерживаться. Похоже, людей не столько интересовало содержание нашей беседы, сколько раздражал сам факт, что мы разговариваем. Тем лучше.
Некоторое время Трисия в напряженном молчании изучала содержимое своего стаканчика, и вдруг гораздо громче, чем следовало, произнесла:
– Да и поцелуй, наверно, был так себе. Теперь уже все взгляды были устремлены на нас. Мне даже не нужно было этого видеть, я чувствовала. И еще я чувствовала, как заливаюсь краской, словно школьница.
Только хорошие манеры помешали мне придушить мою дорогую подругу прямо в лифте на глазах у свидетелей, поэтому я, стиснув зубы, дождалась, пока лифт не поднял нас на одиннадцатый этаж.
– Поцелуй был просто потрясающий, – уточнила я, когда мы подходили к моему столу.
– Тогда зачем было его отпускать?
– Ты же знаешь, как должна себя вести настоящая леди.
– Он что, собирался позвонить твоей мамочке и доложить о твоем поведении, после того как утром вылезет из твоей постели?
– Трисия, просто это был неподходящий момент.
– А–а, – она мгновенно потеряла боевой настрой. Трисия – настоящий романтик, который хорошо знает основополагающие принципы, например, что момент обязательно должен быть подходящим. – Почему же ты сразу не сказала? Теперь мне все ясно, – и она чокнулась со мной кофейным стаканчиком. – Мир!
После чего я благополучно препроводила Трисию в офис Ивонн, где остановилась возле стола ее секретаря. Я не собиралась начинать свой день, отвечая на вопросы, поэтому нуждалась в передышке.
– Фред, теперь ты ею занимайся.
Трисия, как всегда образец благовоспитанности, протянула Фреду руку:
– Доброе утро. Я – Трисия Винсент. У меня назначена встреча с Ивонн.
