В Практической школе высших исследований Барт знакомится с Люсьеном Гольдманом, который тоже сыграет важную роль в развитии его идей о литературе. Барт выступает на семинаре Гольдмана в декабре 1960 года с докладом о Ларошфуко, а его книга о Паскале и Расине «Сокровенный бог», вышедшая в 1955 году, сыграла определяющую роль в написании текста «О Расине». На тот момент Гольдман, несомненно, самый влиятельный представитель того, что Барт называет «критикой интерпретации», противопоставляемой позитивистской университетской критике. На его семинаре не протолкнуться, и его немеханистический марксизм, многим обязанный «Истории и классовому сознанию» Дьёрдя Лукача, сделал его наставником для целого поколения, которое нередко хочет заполучить его в научные руководители: Тодоров, Кристева, Жак Линар и многие другие. О его критике Барт говорит, что «среди всех критических подходов, отправляющихся от социально-политической истории, его подход – один из самых гибких и виртуозных»[651]. В мае 1964 года он участвует в проходящем в Брюсселе коллоквиуме, посвященном творчеству Гольдмана, с докладом о риторике. Их пути расходятся в 1968 году, однако на протяжении целого периода Гольдмана и Барта объединял один и тот же теоретический марксизм, и для некоторых студентов они оба могли играть роль наставников (таков случай Юлии Кристевой).
Эти годы высокой интеллектуальной продуктивности также оказались богаты на дружеские и социальные связи, особенно в литературной сфере. Можно отметить множество кругов общения, которые не смешиваются друг с другом и дают место самым разным практикам. Прежде всего это круг, связанный с издательской средой и редакционными комитетами, в которые Барт входит или к которым близок. В Seuil, помимо знакомства с Жаном Кейролем, происходит вторая судьбоносная встреча – с Франсуа Валем, который, перейдя в издательство на улице Жакоб в 1957 году, отвечает за литературу (в особенности итальянскую), прежде чем заняться социальными науками в середине 1960-х годов. Он на десять лет моложе Барта, и у него совершенно иная биография. Будучи подростком во время войны, он сумел избежать нацистских преследований (тогда как его отец погиб в Аушвице в 1943 году) и вступил в Сопротивление. После войны он изучает философию, особенно интересуется психоанализом и в период 1954–1960 годов проходит анализ у Лакана, с которым они стали друзьями. Барт и Валь быстро сближаются и останутся близки на всю жизнь. Их индивидуальности хорошо сочетаются друг с другом, они оба склонны к рефлексии и в то же время отважны. Франсуа Валь не скрывает своей гомосексуальности и открыто живет с Северо Сардуем, кубинским писателем, с 1961 года находящимся во Франции в изгнании. Это тоже способствует легким, доверительным отношениям, они охотно посвящают друг друга в свою жизнь.
Его друзья по журналу Arguments – Морены, Костас Акселос, а также Франко Фортини, друг Эдгара Морена, параллельно основавший журнал Ragionamenti[652], и все тот же Жан Дювиньо. В Critique Барт знакомится с Мишелем Деги, Жаном Пьелем, к которому он регулярно ходит на ужины, Пьером Клоссовски, Поль Тевенен, Клодом Симоном, Жаком Деррида. В рамках проекта Revue internacionale он поддерживает тесные контакты с Бланшо, Масколо, Дюрас. Наконец, в Tel Quel у него завязываются отношения с Жаном Тибодо, Жаном-Пьером Файем, а в особенности с Филиппом Соллерсом, с которым он довольно быстро сближается. Кроме того, есть круг студентов: Жорж Перек посещает его курс в 1964 году, как Абделькебир Хатиби; Барт подружился с Тодоровым, затем с Кристевой, когда те посещали его семинар. Второй круг образуют друзья детства или друзья по санаторию, с которыми он продолжает постоянно встречаться, знает их семьи: Робер Давид, Филипп Ребероль, Жан Жиродон; отношения с ними крепкие, стабильные до самого конца. Есть также друзья за границей, временно работающие там французы, такие как Жан-Пьер Ришар в Лондоне и позднее в Неаполе, Морис Пенге в Токио, Жорж Райар в Барселоне, Жозетт Пакали или Жан-Клод Бонне в Рабате и т. д., или многочисленные иностранные друзья в Марокко и в Италии.
