Сборник небольших историй, не объединённых ничем, кроме одних и тех же персонажей. Роли меняются, но актеры остаются...
========== Танец на долгую память ==========
Ночи в актерском лагере никогда не бывали тихими, особенно это было заметно во время вечерних мероприятий.
На сцене, смеясь и улыбаясь, подпевая играющей из колонок мелодии, прыгали почти все одноклассники Аники, в то время как она сама стояла в стороне. Раздражение накатывало волнами, а обида жгла все изнутри, из-за чего слезы, уже подступившие к глазам, готовы были пролиться и тем самым испортить весь макияж.
С моря подул прохладный ветерок, всколыхнувший ее идеально уложенные ради этого вечера локоны, и Аника провела руками по оголенным плечам в тщетной попытке согреться. Какой смысл был ей наряжаться? Для кого? Какой толк в шикарных нарядах и дорогой косметике, если всем плевать? С чего она решила, что этот вечер будет хоть чем-то отличаться от всех предыдущих? Ничем. Она все так же одна. Впрочем, может быть, она сама в этом виновата, но последовать совету матери и «быть проще» она не могла. И хотела бы, но… что-то все время мешало.
Решив, что с нее довольно, Ника развернулась, чтобы уйти, но была схвачена за руку.
— Никки, неужели ты уходишь?
Она обернулась и, увидев Джеймса Хастрингса, местную «звезду», который, впрочем, пользовался популярностью и в школе, удивленно приподняла бровь.
— Надоело чувствовать себя чужой на этом празднике жизни.
— Так зачем ты тогда стоишь здесь, в стороне? Останься! Пойдем к нам, повеселишься, потанцуешь.
Ей этого хотелось. Безумно хотелось, но…
— У меня идея получше. Я пойду туда, куда собиралась, а ты вернешься на сцену.
Она ненормальная. Точно. Потому что только ненормальная могла отвергнуть такое предложение и снова пойти вразрез со своими желаниями.
— Хорошо, я отпущу тебя… Но не раньше, чем ты станцуешь со мной один раз, — и Джеймс, не слушая более ее возражений, повел ее на танцпол, где встал в самый центр.
— А Летс не будет ревновать? — резонно уточнила Ника, посмотрев в сторону нынешней пассии Джеймса.
— Не будет, — Хастрингс усмехнулся и взъерошил волосы свободной рукой. Вторая все еще сжимала запястье Аники. — Ну же, Никки, расслабься! Почувствуй ритм, двигайся!
Однако что бы ни говорил Джеймс, она все еще чувствовала себя неуютно. А потому ее движения (да, она все-таки поддалась) были скованными, лишенными жизни. По крайней мере, до конца первой песни.
— Это не считается, — усмехнулся Джеймс. — Брось, Никки, ты была похожа на замороженную рыбину.
Она раздраженно закатила глаза. Парочка совсем не лестных эпитетов в адрес Джеймса так и норовили сорваться с ее языка. Она уже готова была просто вырвать свою руку из его и уйти, не слушая его возражений, но…
Стоило ей услышать первые аккорды песни, которую она так обожала, под которую так часто танцевала перед зеркалом, и ее желание сопротивляться испарилось, как не бывало. Словно двигаясь в такт песне, она подняла взгляд, посмотрела прямо в глаза Джеймсу, который, словно завороженный, мягко выпустил ее руку. Но Ника и не собиралась уходить. Наоборот! Резкий поворот, который так соответствовал мелодии, медленной лишь в самом начале. Аника совершенно забылась, утонула в этом ритме, который будоражил ее кровь, направлял ее, даря удивительное ощущение кайфа от резких, но в то же время грациозных движений. Джеймс подхватил ее танец почти сразу, превращая сольное выступление в парное. Он словно заразился ее энергией, и остановиться уже не хотелось ни одному из них, да и не было в этом смысла. Конечно, они уже не обращали внимания на то, что все остальные столпились вокруг них, не двигаясь, наблюдали за Аникой и Джеймсом. А они, казалось, были сосредоточены только друг на друге. Алое платье Ники взлетало во время каждой поддержки, каждого поворота, и она, если бы не была так увлечена танцем, наверное, порадовалась бы тому, что надела под него кружевные шортики. На танцполе сейчас не было девушки-одиночки Аники и школьного короля Джеймса, они словно слились в одно целое. В каждом их шаге, каждом взгляде друг на друга было то самое пламя, которое делает танец живым и позволяет зрителям почувствовать нужные эмоции. Это было похоже на историю, и Аника то отталкивала Джеймса, то заставляла следовать за собой, то прижималась к нему, словно говоря «Не отпускай меня никогда!», то вырывалась. Непосвященный человек, увидевший их, наверное, подумал бы, что они действительно пара, потому что, казалось, такую страсть невозможно было сыграть, но и Аника, и Джеймс лишь поддались мелодии. Песне, которая, на самом деле, и на танец-то не была рассчитана.
На последнем аккорде они замерли так же резко, как и начали. Взгляд глаза в глаза, ее рука на его груди, и Ника почувствовала его участившееся во время танца сердцебиение. Да она и сама еле дышала: ее легкие буквально сдавило от нехватки кислорода.
Первые аплодисменты, раздавшиеся из толпы, заставили Анику вздрогнуть, и резко одернуть руку. Волшебство момента разрушилось, разлетелось тысячей осколков, и девушку накрыло осознание того, ЧТО здесь только что произошло.
