Тонкие брови матери слегка дрогнули − она не ожидала от меня этого вопроса. Что ж, я и сама не думала, что когда-нибудь решусь спросить.
− Страх − это то, что каждый из нас носит в своём сердце, − отрешенно начала мама. − Мы храним его так давно, что не осталось в живых тех, кто помнит, откуда он пришёл в нашу жизнь. Прошлый мир был стерт, не оставив о себе воспоминаний, мы находим лишь осколки былого, но не можем их расшифровать, мы утратили знания наших предков.
− Ты говоришь про буквы? Про эти закорючки, что остались повсюду?
− Да, про буквы, − мамины глаза мягко заблестели, отражая пламя свечи.
− И как предки писали этими странными жучками! Цифрами же гораздо проще!
Мама покачала головой, а я поняла, что перебила её, снова.
− Прости, продолжай, я больше не буду.
Прохладная ладонь легла на мою макушку.
− Не извиняйся за свою природу. Твоё сердце стучит быстрее моего, ни к чему замедлять его ритм.
Мне всегда нравилось, когда мама говорила так: непонятно и очень загадочно, и мне казалось, что, слушая рассказы матери, я погружаюсь в её мир, окутанный туманами прошлого.
− Множество вопросов никогда не найдут своего ответа, − продолжала мама, − но это и неважно. Вы не должны винить себя за то, что никогда не узнаете о начале. Вы не можете его исправить, так зачем тратить время на изучение прошлого. Прошлое − это удел стариков, таких как Джатто. Будущее − вот, что оставили нам предки, а мы передали это вам.
− Майкл говорит, что у нас нет никакого будущего. Что мы умрём от старости, когда нам стукнет тридцать.
Губы матери слегка скривились − она пыталась улыбнуться, но у неё ничего не выходило.
− Майкл слишком полагается на свой разум, а ты, − мама приложила ладонь к моей груди, − ты все видишь сердцем. Оно говорит тебе, что у вас нет будущего?
Я прислушалась к голосу своего сердца: оно билось под узловатыми пальцами матери, не переставая, словно крошечный моторчик, который не планировал останавливаться, несмотря ни на что.
− Нет, ничего такого оно мне не говорит.
− Майкл ещё мал, но мир, в котором он родился, серьёзно пошатнул его веру, − мама глубоко вздохнула, кутаясь в шаль. − Даже если судьба даровала ему долгую и счастливую жизнь, он проживёт её так, словно она его наказание. Мне всегда хотелось, чтобы он понял: конец мира не означает, что и твоя жизнь подошла к концу. Мир не может существовать без вас, а вы − способны идти дальше без мира, строить его заново. Для этого вам не нужны предки, не нужно прошлое, только сердце, что бьётся в ваших телах. У вас есть так много, а вы все смотрите на тех, кто давно утратил свое время. Наш век подошёл к концу. Апокалипсис − долгожданный финал для человечества и начальная точка для вас, тех, кого мы породили.
− Апокалипсис… − я попробовала это слово на вкус и ничего не почувствовала, но я видела, как горечь его отравляет мамино тело.
− А теперь, пора спать, − мама с трудом наклонилась и коснулась безжизненными губами моей разгоряченной кожи.
− Мама, могу я рассказать все это Майклу?
Она ненадолго задумалась, прежде чем ответить:
− Можешь. Но вряд ли он когда-нибудь это поймёт. Главное, чтобы ты хранила это в своём сердце, оно приведёт вас туда, где вам место.
Она ушла, скрипнув дверью, а я ещё долго не могла уснуть, думая о том, что в мире есть вещи, которые даже мой младший брат понять не в состоянии.
***
Я очнулась на земле. Кора дерева колола щеку. Майкл стоял у реки и бросал камешки в воду. Его худые плечи подрагивали, а лохматая голова склонилась на грудь.
Мне стало тоскливо. Нога гудела и даже смотреть было не нужно, чтобы понять − все плохо.
Лучи солнца отражались от поверхности воды − день был в самом разгаре, а мы, наплевав на безопасность, не пытались скрыться. Так странно видеть солнечный свет. Я вытянул руку, прохладные лучи коснулись кожи, горячей, будто пламя костра. Нет ничего в этом солнце такого особенного, только угроза и больше ничего.
Майкл чертыхнулся. А я ведь, так и не рассказала ему ту мамину историю. Стоит ли?
Мама говорила, что моё сердце приведёт нас к безопасности, приведёт к дому, но… Сейчас я не хотела слушать того, что оно пыталось сказать. Гулкий стук под ребрами кричал, что у нас ещё есть надежда, есть решение. Я прижала ладони к груди, тщетно пытаясь приглушить назойливый стук. У меня нет будущего, но я могу передать его Майклу, он должен дойти до конца.
Я подняла голову, обнимая взглядом фигуру брата. Больше ты не убежишь от меня, Майкл, позволь самой сделать это за тебя. Ты не поймёшь, почему я уйду, но, возможно, однажды твоё сердце расскажет тебе нашу с мамой историю.
Мы создали то, что должно было спасти нас от вымирания. Сотворили новый, улучшенный геном человека. Но мы перестарались, мы слишком многое о себе возомнили, и вселенная ответила, заслуженно покарала.
Я пишу эти строки из одного из последних людских городов, И-12, до которого не добрались гигантские роботы и те, против которых мы и создавали эти машины для убийств.
