- В студенческие годы я учился, не поднимая головы, попросту говоря, ничего не видел, кроме учебников да заспиртованных лягушек... Но я отвлекся. Месяц прошел. Бодрый, полный сил и надежд я, как вы понимаете, вернулся в университет, и вот тут-то и началось самое страшное. Я вдруг почувствовал, что моя абсолютная вера в Науку поколеблена, и по моим былым убеждениям пролегла этакая узенькая трещинка. А в нее, в эту трещинку лезет всякая всячина самым бессовестным образом. И что самое страшное - лезет не спросясь, помимо моей воли! Если раньше я был уверен во всем - то после моей любовной истории уверенность стала не столь абсолютной. Этот случай напугал меня на всю жизнь. Каждый раз, когда рядом оказывалась женщина, способная мне понравиться, - я испытывал священный ужас. И дело тут было вовсе не в страхе за биологию, за мою карьеру. Я, друзья мои, боялся того изначального хаоса, который привнесла в мое сознание женщина. И все последующие десятилетия я тщательно заделывал ту самую трещину. И я заделал, зацементировал, заштукатурил. Но...
Он внимательно посмотрел на молодых и сказал:
- Но сейчас я не против этой трещины. Даже более. Я впервые пожалуй, жалею, что я заделывал ее все эти годы!
- Браво! - воскликнула тетушка, - Браво, Николай Иванович!
- Да. Я впервые увидел... - он задумался на мгновенье, - Любовь. Признаться, я недолюбливаю это слово. Оно обтрепано и опошлено человечеством. Но сегодня я увидел Любовь. И в этом помогли мне Татьяна Александровна и Роман Алексеевич. Раньше, каждый раз, когда я видел жениха и невесту, готовящихся вступить в брак, меня охватывал страх. Все тот же, хорошо знакомый, пережитый мной доподлинно. Теперь же я... совершенно не боюсь.
Он рассмеялся, и за столом тоже засмеялись.
- Более того! - продолжал Николай Иванович с оживлением, - Я, пожалуй, рискнул бы оказаться в положении Романа Алексеевича!
Все громко засмеялись.
- То есть - стать Таниным женихом? - спросил хохочущий Антон Петрович, А-ха-ха! Ай да Рукавитинов! Седина в бороду и бес - в ребро! Ха-ха-ха!
Роман и Татьяна тоже смеялись.
- Да нет же... вы меня не поняли, - улыбался Рукавитинов, - Я же не в прямом смысле, а косвенно...
- Косвенно. А-ха-ха-ха! - откинулся назад Антон Петрович, хохоча так, что отдавалось в неблизком ельнике.
- Николай Иванович, какой вы молодец! - восклицала тетушка, вставая так, что стул опрокинулся, и с бокалом в руке направляясь к Рукавитинову, - Вы сказали так прелестно, так трогательно, и за это, позвольте...
Она подошла к нему и поцеловала.
- Браво, Лида! - зааплодировал, вставая, Антон Петрович.
- Браво, браво! - закричал Красновский, тоже аплодируя.
- Друзья, но дайте же ему закончить! - вступилась Красновская.
- А что заканчивать, заканчивать-то нечего... - бормотал Клюгин, средь общего шума наливая себе вина.
Несколько смутившись от тетушкиного поцелуя, Рукавитинов поднял бокал.
- Тихо, друзья! Silence, mes amis! - махнула рукой Красновская.
- Как славно, как все славно! - повторял Куницын.
- Вот они, крутояровские сюрпризы! - тряс головой Антон Петрович, простирая руки над столом, - Пою тебе, бог Гименееей!
- Антоша. Немедленно прекрати!- потянула его за рукав тетушка, - Мы все слушаем Николая Ивановича. Все!
- Silence! Je veus en prie! - требовала Красновская. Наконец, когда относительная тишина установилась, Рукавитинов сказал, поднимая бокал:
- Позвольте мне провозгласить тост за счастье молодых.
- И за ваше избавление от фобий! - резко вставил Клюгин.
Все засмеялись и потянулись бокалами к Рукавитинову. Роман подошел к Николаю Ивановичу и, глядя в его мягкие глаза, сказал:
- Я люблю вас, Николай Иванович.
Рукавитинов обнял его левой рукой и поцеловал, шепча:
- Счастья, счастья вам, голубчик... - Бокал его накренился, вино пролилось на стол.
Чокнувшись, они выпили.
- Эх, хорошо! - воскликнул Красновский, отерев губы салфеткой, - Кому невеста годится, для того и родится. Роман Алексеевич! Ну а когда же свадьбу думаете справлять?
Все посмотрели на Романа.
Роман поставил пустой бокал на угол стола, подошел к Тятьяне и взял ее за руку. Она встала и посмотрела ему в глаза.
Мгновенье они смотрели друг на друга, затем Роман произнес:
- Наша свадьба будет завтра.
Всеобщее удивление было недолгим - через секунду все с ликованием приветствовали молодых.
- Отлично, Рома! Виват! - кричал Антон Петрович, - Сыграем, сыграем свадебку, да такую, что слух о ней пройдет по всей Руси великой!
- Виват, виват! - вторил ему захмелевший Красновский, - Роман, душа моя! Все мои погреба - к твоим услугам. Для вашего с Танюшей счастья ничего не жаль! Urbi et orbi!
- Дети мои, дети мои! - возбужденно разводил руками Куницын, - завтра, конечно завтра. А когда же! Непременно завтра!
- Завтра! Завтра! - хлопала тетушка в ладоши.
- То есть не завтра, а сегодня, - пробормотал Клюгин, глянув на небо, Скоро светать начнет...
Все тоже посмотрели на небо. Оно уже побледнело, а на востоке, над лесом подернулось нежно-розовой дымкой.
