Долго вслушивался он в окрестную тишину, но ничто не предвещало опасности. Лишь пискнет где-нибудь какой-то небольшой зверек, да прошуршат в кронах столетних сосен ветерок или птица…
Под утро, когда Илья Всемилович успокоился и стал засыпать, вдруг из середины поляны, где стояла его передовая телега со спящим купеческим слугой Милютой, донеслись какие-то странные звуки, как-будто там завязались то ли борьба, то ли возня. Неожиданно тишину спящего леса разбудил громкий, протяжный вопль! Затем, едва ли не со всех сторон, прозвучала визгливая татарская речь. Запылали факелы. Заплакали проснувшиеся от шума молодые женщины, живые ханские подарки.
– Батюшка, Илья Всемилич! – крикнул в мгновение вскочивший на ноги ближайший охранник Ставр. – Враги напали на твою телегу!
– Тихо, купец! – громко вдруг сказал выбежавший из темноты с факелом в руке татарский десятник Агбарчи. – Мы уж испугались, что это ты лежал там в арбе!
– О, Господи, так что же с телегой?! – переполошился резко вставший купец Илья. Он выхватил факел из руки татарина и побежал вперед.
Страшное зрелище ожидало русского купца. В повозке, зажав в ладони рукоять кинжала, лежал окаменевший, окровавленный Милюта. Голова покойного была как-то неестественно повернута лицом вниз…
– Господи, да что же с ним такое?! – вскричал Илья Всемилович. – Неужели убит?!
– Так и есть, батюшка Илья, – кивнул головой расстроенный, плачущий Ставр. – Видишь, целая лужа крови под Милюточкой! Головушку ему отсекли!
– Мы поймали злодея! – торжествуя, как бы не видя отчаяния и скорби русских, вскричал татарин Агбарчи и махнул рукой в сторону какой-то кучи. – Вот он, разбойник, из наших, татар! Втерся среди моих воинов, чтобы лишить тебя жизни, купец Иля!
– Зачем ты это сделал? – спросил дрожавший от волнения Илья связанного, освещенного факелами собравшихся вокруг людей, татарского воина. – Говори, кто тебя послал!
– Кто послал, говорить не велено! – буркнул убийца. – Жаль вот только, что не тебя а другого уруса порешил! Вижу, что хранили тебя твои лесные боги!
– Что же будем с ним делать? – пробормотал Агбарчи. – Молчит, злодей, не выдает своих заказчиков! Ах, он шайтан! Ах, он предатель! Взял к себе сдуру новичка, доверился людям Сартака! Это они навязали мне подлого шакала!
– Поступай, как знаешь, – ответил Илья Всемилович. – Это ты отвечаешь перед Болху-Тучигэном за охрану каравана. Сам и решай судьбу убийцы!
– Эй, молодцы! – крикнул Агбарчи своим воинам. – Кончайте же злодея по нашему обычаю! Чтобы его душа нас потом не беспокоила!
Воины бросились к связанному преступнику, схватили его за руки и ноги. Мгновение – и раздался хруст: пятки убийцы соединились с его затылком.
Ни крика, ни предсмертного стона не издал убитый татарин. На лесной поляне, озаренной рассветом, царила мертвая тишина. Лишь два небольших земельных холмика, которые приказал насыпать набожный купец Илья над свежими могилами, свидетельствовали о ночном происшествии.
– Что ж, теперь выезжайте на дорогу, – мрачно промолвил Илья Всемилович. – И ускорим шаг наших лошадей. Может, и доберемся живыми до своих!
– Доберемся! – усмехнулся Агбарчи. – Чего же горевать, если поймали злодея и отделались таким малым уроном? Все остальные мои люди – надежные, проверенные!
– Ишь, поганец, радуется! – пробормотал Ставр, все еще глотавший соленые слезы скорби.
– Да, уж не думали мы, что наш верный друг Милюта сгинет в глухом лесу, – всхлипнул другой слуга купца, Провид. – Как мы теперь будем смотреть в глаза его несчастных детей и супруги? Что им говорить?
– Ладно, ребятушки, – вытер слезы Илья Всемилович. – Такова наша жизнь! Если бы не Милюта, сложил бы я свою голову! Я не забуду детей и супругу моего верного слуги и о них позабочусь!
– Так ты говоришь, что в Смоленске иные порядки, что вече там решает, каким быть налогам? – воскликнул с удивлением князь Роман, беседуя в своей светлице с огнищанином Ермилой Милешевичем.
– Это так, княже, – кивнул головой домоуправ. – Я это все подробно выпытал. Три года тому назад в Брянск приезжал сын моего друга, смоленского купца Ильи Всемилича, и рассказал об их порядках. А теперь я встретился со смоленскими купцами, и они сообщили мне много интересного…
– Купец Илья? – вздрогнул князь Роман. – Это не тот, что выкупил тело моего батюшки у ордынского царя? Не наших ли краев человек?
– Да, это он, княже.
– А почему он сам не приехал, а прислал своего сына?
– В тот год Илья Всемилич ездил в поганскую Орду. По торговым делам. Его сын Лепко говорил мне, что смоленские купцы поехали за самоцветами, но я не знаю, что с ними было дальше…Вот те смоляне, которые только что побывали в нашем городе, порадовали меня, сообщив, что мой сердечный друг жив-здоров и вернулся назад с большим барышом! А больше ничего…
– Ну, ладно, так что ты у них узнал про вече?
