– Пора уж тебе, сынок, остепениться и взять под свои руки этот новый храм, – говорил отец Игнатий. – Церковь Горнего Николы стоит на таком месте, что надо принимать самых разных людей. В город прибывает все больше и больше народа. А отец Мисаил уже не справляется. Он уже давно ко мне ходит и просит подыскать ему замену…
– Но куда же он потом денется? – вопросил молоденький поп. – Так не принято, чтобы священник, да еще при жизни, ушел со службы…
– А я заберу этого старика к себе, сын мой, – улыбнулся отец Игнатий. – Он не останется без дела…Ему, конечно, станет легче у меня, здесь достаточно служек. А прихожан немного – одна знать и княжеская семья…
– А не рано ли мне в настоятели? – неуверенно спросил молодой священник. – У нас ведь много священников! Разве нельзя назначить кого-либо постарше?
– Нет, сын мой, они все не годятся, – грустно промолвил отец Игнатий. – Я уже стар и мне нужен преемник. Но лучше тебя я никого не найду! Что с того, если молод? Я уже который год наблюдаю за нашими духовными людьми, но никто из них так не подходит, как ты. Ты склонен к книжному делу, послушен, достаточно умен. Я вижу, что у тебя – великое будущее. А если останешься в черном духовенстве, тогда ты можешь стать…Однако, ладно, об этом поговорим в другой раз. Я слышу недалекие шаги нашего князя…
– Так ты уже ждешь меня? – улыбнулся князь Роман, подходя к священникам. – И не один?
– Да, княже, – промолвил отец Игнатий и перекрестил князя. – Я пришел сюда с моим молодым человеком.
– Ну, что ж, заходите, – кивнул головой князь и открыл дверь в светлицу. – Садитесь за стол.
Священники сели на скамью напротив стольного кресла брянского князя.
– Это хорошо, что у тебя есть свой человек, – начал беседу князь Роман, – а то, как я вижу, наши духовные люди поразбрелись по своим углам и не дружны между собой…Так что же ты хотел мне рассказать сегодня, святой отец?
– Да вот, княже, – развел руки отец Игнатий, – я привел к тебе молодого священника, отца Арсения…Я хочу передать ему церковь Горнего Николы. И прошу тебя согласиться с этим. Отец Мисаил очень стар и сам уговаривал меня, чтобы я забрал его к себе, в церковь Покрова…Хоть у нас и нет соборного храма, но эта церковь Покрова как бы за собор…
– А почему бы не объявить эту церковь соборной? – вскинул брови князь Роман. – Я не возражаю против этого? Какая тут помеха?
– Этого не желает черниговский епископ, отец Митрофан, – грустно покачал головой пожилой священник. – Все тянется еще от владыки Порфирия. Тот покойный епископ сильно меня не взлюбил и чинил мне разные препятствия…И после его смерти ничего не изменилось: епископы меняются, но неприязнь остается…
– Покойный владыка Порфирий не любил и меня, – усмехнулся Роман Михайлович. – Особенно, когда я отчитал его, чтобы не лез в мои княжеские дела. Все эти владыки, вкупе с моим дядюшкой Андреем, ставят мне по сей день всяческие рогатки в деле укрепления моего княжества! До чего они только не додумались! Даже вот церковь не желают назвать собором! Так уж хочется им видеть наш Брянск не сильным и богатым городом, но жалким, зависимым от них, сельцом!
– Что поделаешь? – пробормотал отец Игнатий. – Придется терпеть, пока у нас великий князь – Андрей Всеволодыч…Однако когда твой дядя почит, и ты, княже, станешь хозяином черниговской земли, тогда и возвеличишь свой Брянск и нашу церковь…Я хочу сказать сейчас слова завещания…Вот Арсений! – старик коснулся своей ладонью плеча молодого священника. Тот встал и молча поклонился князю. – Этот духовный человек, княже, мой прилежный ученик. Он, как бы мое духовное чадо. Знает грамоту, трудолюбив в службе Господу, умен и, что очень важно, скромен! Не отказался ни от одного моего поручения, княже! Все исполнил, как надо или лучше! Он был в Чернигове и знаком с владыкой Митрофаном. Такой пойдет далеко! Тщу его себе в преемники, княже. А там, глядишь, и повыше поднимется…
– Так ты себя уже в древние старики записал? – вопросил с грустью в голосе князь. – Оно, конечно, твой возраст не молодой. Однако же ты молод, если не телом, то душой, святой отец! Крепись и береги себя! У меня нет советника лучше тебя! Но я не возражаю против настоятельства молодого отца Арсения. Если ты советуешь, пусть будет по-твоему! Но и сам не отходи от наших дел. Мне горько жить без тебя!
– Благодарю тебя, княже, – улыбнулся старый священник. – Твои слова обогрели мне душу и вдохновили еще на многие дела, а теперь…
Вдруг в светлицу вбежал княжеский слуга. – Княже! – громко крикнул он, даже не глядя на почтенных посетителей. – К тебе черниговский посланник! Его имя – Мирослав! Впускать или как?
– Мирослав? – вздрогнул Роман Михайлович. – Это вестник смерти? Ты помнишь, отец Игнатий, тот проклятый день?
– Помню, княже, – склонил голову седобородый старик. – Тот Мирослав принес нам тогда горькую весть. А может, это другой Мирослав?
