– Пусть будет так! – поднял руку темник Ногай. – Эй, Цэнгэл, отдай своим людям приказ, чтобы послали полсотни легких конников за версту от нашей стоянки. Они должны бродить там в темноте и слушать с трех сторон тишину. А ты, Насудун, пошлешь свой отряд за мою юрту, чтобы твои воины прикрывали мой стан с этой стороны. Поняли, мои люди?
– Поняли, государь! – хором прокричали придворные.
– Я не буду слушать этого уруса! – пробормотал про себя молодой тысячник Насудун. – Кому нужна эта застава? Хватит стражи и с трех сторон!
– А теперь расходитесь по своим юртам! – повелел темник Ногай. – И смотрите, если на страже: враги могут напасть на нас в эту ночь! – И, глядя на удалявшихся вельмож, добавил: – А ты, Ромэнэ, погоди, останься со мной. Нам надо поговорить!
Как только придворные удалились, Ногай хлопнул в ладоши, и перед ним предстали три полуобнаженные рабыни, сидевшие до этого на корточках за Ногаевым креслом.
– Ну, вот, коназ Ромэнэ, – улыбнулся Ногай, – мы с тобой и узнаем, как надо любиться с моими верными рабынями. Как тебе эта Мантухай? – Он показал рукой на самую рослую девушку.
– Что ты, государь! – испугался князь Роман. – Я думал, что ты тогда пошутил! А, выходит, то была правда! Я не знаю, как быть! Мне стыдно познавать этих девиц при твоих рабах! Получается, как бы прилюдно!
– А что тут плохого? – усмехнулся Ногай. – Все хорошо знают, что бывает между мужами и женками. Здесь нет никакой премудрости! Если боги придумали совокупление, то нет здесь никакого стыда! Другое дело – захотеть женку без всякого смущения…Ну, на это и есть женки, чтобы разжечь не готового к любви мужа! А ну-ка, девицы, сбрасывайте свои одежды без промедления! Эй, Ломэ, давай, играй мой мотив!
Из темного угла, напротив кресла полководца, кто-то невидимый ударил по струнам. Князь Роман оглянулся. – То ли новгородские гусли, то ли галичская домбра…, – подумал он.
Звуки легкой музыки наполнили юрту. Они, как шелест летнего ветра, как шум морского прибоя, то нарастали, то затихали, и успокаивая, и веселя. Напряжение, охватившее Романа Брянского после навязчивых слов темника Ногая, стало постепенно спадать. Он почувствовал, как его тело расслабилось, затрепетало и наполнилось какой-то горячей, неведомой силой.
Рабыни сняли с себя даже те скромные полоски ткани, скрывавшие их прелести, и, представ перед русским князем в полной своей наготе, начали грациозно отплясывать в такт музыке. А самая высокая, стройная Мантухай, задирая ноги и вращая бедрами, бегала вокруг князя Романа, вздыхая и прижимая руки к сердцу.
В это время темник Ногай, буквально сорвав с себя штаны и оказавшись нагим снизу, подбежал к самой низенькой молоденькой рабыне и повалил ее на войлочный пол. – Ну, же, Ромэнэ! – крикнул он, хрипя от волнения. – Давай же, люби девиц!
Опьяненный музыкой, движениями невероятно красивых женщин (русских по виду, как решил князь Роман) и действиями Ногая, брянский князь потерял голову и стал быстро снимать с себя одежду…
До глубокой ночи развлекались темник Ногай и брянский князь в большой белой юрте. Уже не раз они отдыхали, пили кумыс, слушали, обнимая красавиц, затейливую восточную музыку.
– Этого музыканта прислал мне один заморский султан, – сказал Ногай, махнув рукой в затемненный угол, откуда доносились дивные звуки, – он же подарил мне и этих девиц. Хороши девицы! Как вам, мои сладкие, полюбился ли этот коназ?
– Якши, – весело ответила нежным голосом прелестная Мантухай. – Он очень хорош: ласков и силен, как великий муж!
– Ну, вот видишь, Ромэнэ, – засмеялся Ногай, – а ты еще не хотел и считал, что это позорно…Что ж ты теперь…
Вдруг полог Ногаевой юрты резко приподнялся, и вместе с порывом ветра внутрь вбежал ханский раб. – Спасайтесь! – крикнул он не своим голосом. – Враги, повелитель! – Тут он завертелся на месте и рухнул на войлочный пол, обливаясь кровью: из спины верного раба торчала чужеземная оперенная стрела. Женщины пронзительно завизжали и, цепляясь за лежавшие на полу циновки, поползли за Ногаево кресло. Сам Ногай, отяжелевший от долгого веселья и выпитого вина, сидел на корточках на полу и тупо глядел перед собой.
Князь Роман стремительно подскочил и, бросившись в угол юрты, выхватил из рук оцепеневшего от страха раба тяжелое копье. В это мгновение в юрту ворвались три рослых, одетых в железные латы, вражеских воина. А вслед за ними весь сонный лагерь потряс зычный призывный сигнал рога: тревога!
Первый болгарский воин бежал прямо на князя Романа, но в тусклом свете споткнулся о циновку и угодил лицом прямо на торчавшее копье, обломав железный наконечник. Неудачник взвизгнул и упал, забившись на полу в судорогах. Второй злодей взмахнул мечом и отсек древко копья, которым размахивал, защищаясь, брянский князь. В это время третий нападавший кинулся на оцепеневшего Ногая, но вдруг остановился и грохнулся навзничь: из его шеи торчала русская стрела с красным опереньем!
