– А за это, великий князь, – улыбнулся Добр Ефимович, вытирая рукой со лба пот, – благодари нашего Господа, нашу заступницу Богородицу и всех святых! Мне удалось изрубить всех твоих неприятелей с помощью небесной силы! Помогла и эта секира: не знала пощады к тем нечистым болгарам! В который раз до них добралась!
– Благодарю тебя, верный мой Добр! – сказал, прижав руку к сердцу, Роман Михайлович. – Ты снова спас мне жизнь! Как и твой славный батюшка, Ефим Добрынич, царствие ему небесное!
Вечером великий темник, ордынский бекляре-бек Ногай принимал в своем шатре военачальников и приближенных. Ногай сидел в своем бесхитростном плетеном кресле, окруженный знатными татарами. По правую руку от него стояли князь Роман Брянский с воеводой Добром и сыновьями погибшего Милорада – княжескими дружинниками Славко и Любимом.
– Так это дети твоего славного лучника? – вопросил Ногай, кося своим единственным глазом в сторону русских.
– Они самые, государь, – грустно ответил князь Роман, склонив голову, – остались мне от моего верного Милорада…
– Храбрые воины, – весело сказал Ногай, – ну, как, вы сильно расстроились из-за этой битвы? Она ведь унесла жизнь вашего батюшки!
Князь Роман перевел слова темника на русский язык.
– На то она и битва, государь, – ответил старший брат, Славко, – чтобы одним получать от государя похвалу, а другим – лютую смерть. А что расстраиваться, если битва закончилась победой? Оно, конечно, мы скорбим по батюшке, но его смерть была славной: не на старческой постели, а на поле битвы! И тебе, государь от этого – почет и слава! У всех на душе радость: и разгромили врага, и захватили большую добычу!
– Твои слова правдивы, воин урус, – улыбнулся Ногай, выслушав от князя перевод сказанного, – и все вы заслуживаете не только похвалы, но большой награды! И особенно вы, братья, сыновья того славного лучника! Вы хорошо послужили нашей Золотой Орде, так же, как и ваш отважный батюшка! Поэтому я сам вручу вам достойную награду! Что бы вы пожелали, смелые воины?
Князь Роман перевел его слова. Братья переглянулись.
– Что ты, государь! – сказал решительно Славко Милорадович. – Да как мы осмелимся выпрашивать у тебя награду? Это не достойно воина! Мы всегда получаем от своего князя положенную нам долю добычи. Мы воюем, государь, не за земные богатства, но за славу и твою доброту!
– Вы слишком скромны, – усмехнулся Ногай. – И ваш коназ никогда ничего не просит. Но я знаю, что больше всего надо воинам! Вот вы ходите в дальние походы, а женок с собою не возите! А это для воина – дело немаловажное! Густеет кровь от любовного застоя, расслабляются кости…Я об этом говорил вашему коназу Ромэнэ…Но все осталось по-прежнему…Эй, слуги! – темник хлопнул в ладоши. Перед ним встали рослые темнокожие рабы. – Сбегайте к моим женкам, к тем, кого я еще не покрыл. Там, в синей юрте…И выберите две пары…Да повыше ростом, как любят урусы, чтобы были грудастые и с большими задами…И приведите их сюда! – Рабы бесшумно растворились в полумраке Ногаева шатра.
– А ты, коназ Ромэнэ, – продолжал Ногай, – не переводи моих слов…Пусть сами увидят мои подарки…
– Я думаю, государь, что они все поняли без моих слов, – усмехнулся Роман Михайлович. – Они немного знают твой язык. Мы же ходим с вами на войну и потихоньку все усваиваем.
– Это хорошо, Ромэнэ, – сказал довольный Ногай. – Пусть твои воины учатся нашему языку, а там и совсем станут татарами. – Князь Роман перекрестился.
– Что, вспомнил своего Бога? – усмехнулся Ногай. – Вы такие потешные, урусы. Все тянетесь к одному Богу. Также, вот, молодой хан Мэнгу-Тимур, как и покойный государь Берке воспылал любовью к своему Аллаху! Но я думаю, что Бог не бывает один! Есть великое множество разных богов! Но главные боги – это боги твоих предков! Я как родился в той самой вере, в которой пребывал мой прадед Темучин, так в ней и буду умирать! Другое дело – если есть какая-то польза! Тогда можно прикинуться, что веришь в одного Бога! Вот тебе, возьми, этого царя Мыхаыла Грэкэ…Я же просватал его дочь…Но он сказал мне через своих людей, что может выдать ее только за христианина! Тогда я попросил молодого Мэнгу-хана: дай-де мне из своей писчей юрты человека, который мог бы написать царю Грэкэ и султану Египтэ. Тогда мой верный друг Болху-Тучигэн прислал мне сразу двух человек…Вот они по моему указанию и написали…Один – султану – что я принял их, мусульманскую веру, а другой – тому царю Мыхаылу – что я – истинный христианин! И теперь у меня есть подарки и от того, и от другого! Вот уже два дня как в моей гостевой юрте сидят посланники царя Грэкэ и ожидают моего почетного приема…Там с ними – целая толпа сопровождающих и девица – царская дочь. Теперь у меня будет еще одна жена – грэкэ! Посмотрим, какая из нее выйдет женка! Я еще не пробовал женок грэкэ…Сегодня же ее познаю!
Послышались шаги, и в большой шатер вошли посланные за женщинами рабы, которые вели четырех закутанных в серые халаты невольниц.
– Что так позорно оделись? – засмеялся Ногай. – Из-за этого ваши хозяева ничего не увидят. А ну-ка, сбрасывайте халаты!
