– Нет, не было! – кивнул головой Болху-Тучигэн. – Мавка – твоя верная рабыня, государь! Она никогда тебя не предаст!
– Это правда, государь, – поклонилась стряпуха. – Я готова отдать жизнь за тебя и твоих людей! Никогда не забуду их доброту!!
– Ну, ладно, Мавка, – промолвил довольный Мэнгу-Тимур. – Я позвал тебя не для того, чтобы тебе угрожать…Тут есть одно дело…Объясни ей, Болху.
– Вот, что, Мавка, нужно сделать, – сказал, подойдя поближе к русской женщине, всесильный ханский советник. – У нас тут пребывает коназ урус Ярэславэ. А завтра мы готовим богатый пир…Так надо, чтобы коназ Ярэславэ отправился вслед за своим братцем Алэсандэ. Тоже без шума и следов…Понимаешь, Мавка?
– Слава тебе, Господи! – вскричала, блистая своими большущими глазами, радостная стряпуха. – Свершится моя праведная месть! Я все поняла, великий государь! Благодарю тебя и твоего славного советника! Пусть же это скорее сбудется!
– Ну, что ж, Мавка, – улыбнулся Мэнгу-Тимур, – а теперь иди. Да, Болху, – государь пристально вгляделся в лицо своего советника, – но только одного Ярэславэ! Чтобы не было ошибки! Так?
Через два десятка дней в Сарай-Бату прискакал весь взмыленный, покрытый густой пылью гонец из суздальской земли. Приведя себя в порядок, переодевшись и утолив голод в гостевой юрте ордынского хана, посланник попросился на прием к Мэнгу-Тимуру. Повелитель Золотой Орды проявил, в порядке исключения, благосклонность.
– Ну, зачем пожаловал? – спросил русского боярина стоявший рядом с ханским троном Болху-Тучигэн.
Гонец, лежа на полу и не поднимая головы, быстро ответил: – Великий государь! Меня послал костромской князь Василий Ярославич со слезной и душевной просьбой! Совсем недавно скончался его брат, великий князь Ярослав Ярославич. В Городце, по пути из твоего Золотого Царства. Мой князь Василий Ярославич просит твоего разрешения, государь, занять место брата, стол великого суздальского княжества! А весной сам князь Василий придет к тебе с «выходом» за твоим ярлыком! Я также привез тебе подарки. Они здесь, в телеге, у самого дворца…
– Ну, если коназ Вэсилэ смирен и покорен, – весело сказал Мэнгу-Тимур и поднял вверх обе ладони, – тогда пусть так и будет!
– Ну, коназ Ромэнэ, бей этих злодеев! – громко сказал Ногай и поднял вверх руку. – Пора бы уж тебе со своими людьми размяться!
– Братья! – весело вскричал князь Роман, потрясая сверкавшим в солнечных лучах мечом. – Настало наше время для ратного пира! Вперед, мои славные воины! Слава Золотой Орде, нашему царству! Слава великому Ногаю!
– Слава! – взревели брянские воины, устремляясь за своим князем и воеводой Добром вперед.
Русская конница с шумом и гамом врезалась в пешие ряды болгарских воинов, которые, отчаянно отбиваясь длинными копьями, стали медленно отходить. Но их отступлению мешала конница Ногая, которая, сражаясь в центре, медленно охватывала противника с фланга, стремясь выйти ему в тыл. Болгары, атакуемые с двух сторон, сдаваться не собирались. Им удалось в затяжном бою ослабить силу удара ногайского воинства, однако рывок брянского полка поставил их перед угрозой полного разгрома. Заметив опасность с левого фланга, болгарский полководец Тимофей, прибывший как раз к войску в этот осенний день 1273 года, решился на ответный удар всеми своими оставшимися в резерве силами. Он сам повел отборных воинов на полк князя Романа. Впереди болгарского резерва шли меткие опытные лучники. Их стрелы наносили большой урон русским.
Князь Роман Брянский сражался в первых рядах своей дружины: его огромный длинный меч то вздымался вверх, то стремительно обрушивался черной молнией на головы врагов: окровавленное лезвие уже не сверкало на солнце. Неожиданно Роман Михайлович ощутил сильный удар по шлему, а затем, после звона железа, легкое головокружение: болгарская стрела, ударив прямо в железный лоб, скользнула вниз и, едва не вонзившись в шею коня, упала на землю.
– Лучники, Милорад! – крикнул князь Роман. – Давай, помогай войску!
Несмотря на шум битвы, седовласый севский воевода Милорад услышал зычный окрик князя и сразу же поспешил на выручку.
В последние годы Милорад со своим отрядом уже не шел в первых рядах русского войска: сказывалась старость. Но сидеть на печи, когда его князь в походе, воевода не хотел, хотя сам князь Роман его к тому не неволил.
– Помогу тебе, княже, хотя бы стрелами, – сказал как-то на одном из военных советов Милорад, когда князь Роман предложил ему остаться в тылу и охранять обозы. Роман Михайлович, зная о высоком боевом мастерстве лучников Милорада, не возражал. И вот теперь в очередной раз убедился в полезности своего севского воеводы.
Одетые в темно-зеленые кафтаны поверх боевых доспехов, чтобы прочие воины их видели и не мешали ведению стрельбы, быстрые брянские лучники выскочили из-за спин наступавших на врагов воинов, спешились и стали посылать смертоносные стрелы навстречу свежему отряду болгар.
