– Ну, ладно, – улыбнулся Роман Брянский, – тогда, считай, все решили.
В это время послышались шаги, и в княжескую светлицу вошел купеческий знахарь Радобуд. Приблизившись к княжескому столу, он низко поклонился.
– Ну, говори, славный Радобуд, как там дела у нашего больного? – спросил князь Роман, рассматривая седого, сгорбленного старика, одетого в новый, хорошо выделанный овчинный тулуп, поверх опрятного холщового платья.
– Наш добрый старик Игнатий, государь, – ответствовал негромким, но приятным бархатным голосом лекарь, – болен не обычной болезнью, а старческой немощью…Немало пережил и претерпел этот мудрый человек в нашем грешном мире! Вот и устало его сердце да притомилась душа…
– Что ж, совсем нет надежды? – расстроился князь.
– Нет, батюшка, – кивнул головой Радобуд. – Уж если бы это была болезнь или какое поветрие, я бы непременно оказал ему помощь. А тут уж подступила неизбежная старость. Рад бы помочь, но уже поздно. Не захотел отец Игнатий послать за мной еще в самом начале, когда сердце стало болеть. Тогда я бы укрепил его силы нужным травяным снадобьем. А теперь уже поздно. Могу лишь продлить жизнь этого праведника так, как мне позволит Господь.
– Насколько же ты можешь продлить его жизнь? – спросил с удивлением князь.
– Ну, если будет принимать мои травы, – тихо сказал Радобуд, – то тогда отец Игнатий продержится год, а может, и два. Надо, чтобы он побольше лежал во дворе и понемногу похаживал по лесу…Но если он будет сидеть в твоем тереме, государь, от зари до заката, то я совсем не ручаюсь за жизнь этого праведного попа!
– Господи, слава тебе! – перекрестился князь Роман, а с ним и молодой священник. – Ну, тогда так и сделаем: пусть отец Игнатий слушает твои врачебные указания. А когда мне будет нужен его совет, я сам до него доберусь. Пусть же даст отдых своему горячему сердцу. Ступай, Радобуд, с Господом! Будь так же здоров и невредим! Да передай своему купцу, Лепко Ильичу, мою благодарность за твою помощь!
– Будь здоров, государь, да хранит тебя Господь! – поклонился знаменитый лекарь и медленно, повернувшись спиной к князю, пошел к выходу.
Ночью, лежа рядом со своей возлюбленной Ариной, князь Роман впервые за столько лет долго не мог заснуть и все думал о минувшем.
Ему вспомнилась жена Анна, когда она, совсем молоденькой девицей, вошла вместе с матерью в светлицу своего отца, князя Даниила.
– Какая же была красавица, – размышлял про себя князь Роман, – а вот теперь? Седовласая старуха! А что же приключилось с теми девицами из Каменца? Живы ли они после татарской резни? А может, пребывают нынче в татарском плену? Или стали верными татарскими женами? Но что теперь рассуждать, если они, пусть и живые, уже жалкие старухи? Одна лишь моя Аринушка не стареет! И детей, отнимающих у женки молодость, не приносит! – Он повернулся на бок и обнял женщину. Та затрепетала. – Так ты не спишь, моя душа, Аринушка? – тихо сказал князь, прильнув губами к плечу своей возлюбленной. – Что тебя тревожит?
– Как же я усну, мой любимый Роман, – отвечала своим нежным, чарующим голосом, Арина, – если тебе не спится? Я чувствую твое душевное беспокойство и не могу сомкнуть глаз! В голову приходят грустные мысли. Может, ты недоволен мной, мой славный Роман, или ты предчувствуешь какую-то беду?
– Да так, Аринушка, – пробормотал князь, – нет у меня никаких предчувствий беды. Мне привычно идти на войну, да хранит нас Господь! Другое дело – наступает неизбежная старость. Вот и отец Игнатий едва живой лишь волей Господа да искусством знахаря. И моя княгиня очень состарилась. Пусть она теперь не болеет, но подурнела лицом и стала совсем нежеланной! Одна ты, моя лебедушка, не стареешь и такая же красивая, как была в юные годы!
– Благодарю тебя за это, мой сердечный друг, Романушка, – молвила Арина, смахнув невольно набежавшую слезу, – однако же не моя молодость держит тебя возле меня, а моя горячая любовь! А я тоже, что ни год, становлюсь все старше, любимый…Это неизбежно, да и зачем пытаться задержать? Придет время, и я стану для тебя жалкой старухой. Это не радостно для женки, а наоборот, навевает горечь и смертельный страх…
– Что ты, Аринушка! – вздрогнул Роман Михайлович. – О какой старости ты говоришь? Ты еще дитя, если сравнить со мной!
– Ты ведь муж, Романушка, – возразила Арина. – А мужу всегда хочется познавать молодых женок!
– Это не так, моя лада, – тихо сказал князь. – Моя душа не лежит ни к кому, кроме тебя! Хоть у меня и были другие женки в поганской Орде, у царя Ногая…Но это было не по зову души, а по воле этого государя.
– Да благословит Господь этого царя, – улыбнулась Арина, – что укрепил таким делом твое мужество! Эти татары – мудрый народ, они никогда не оставляют мужей без женок! Я не раз хотела ехать с тобой в военные походы, чтобы ублажать по дороге твою плоть, как это делают татарские женки своим знатным мужам. Да ты все отмахиваешься и наносишь вред своему здоровью!
