– Ладно, батюшка, – вздохнула Василиса, – иди с Господом. Да дела свои верши. Ты лучше знаешь, как надо лечить!
После ухода Радобуда купчиха позвала своих сыновей и поручила им ухаживать за раненым. А по ночам у постели больного сидела их горничная Чернава, взятая в свое время еще во Вщиже, сиротой, в дом купца Ильи, и преданно служившая его семье.
Шли дни, татарин поправлялся все быстрее и быстрее. Он уже пытался говорить. Но гортанные фразы, произносимые на незнакомом языке, никто понять не мог. Объяснялись с больным жестами. Простейшие вещи, такие как, например, прием пищи или лекарств, больной прекрасно понимал и выполнял все, что требовалось. Одно только вызвало в начале затруднение. Когда раненому требовалось справить нужду, он не терпел, чтобы кто-либо присутствовал при этом и старался объяснить свое неприятное положение гримасами и громкими выкриками. Слава Богу, лекарь Радобуд догадался, в чем дело, и объяснил Василисе и остальным, что все это означает. И уже потом, когда больной повторял свои кривляния, все посторонние сразу же покидали комнату, и оставался лишь один слуга, подставлявший раненому, как тому учил лекарь, судно, облегчая его состояние.
Только через месяц мужественный татарский посланник смог, наконец, встать на ноги и впервые пройтись по горнице до окна. Лекарь Радобуд, по этому случаю явившийся к больному, поддерживал его. Татарин глянул в окно и вскрикнул. Он долго не мог успокоиться и что-то все говорил на своем непонятном языке.
Радобуд прижал руку к своему сердцу и погладил его по голове.
– Не пугайся, – ласково сказал он. – Я тебе – настоящий друг! Тут все мы твои друзья!
– Трук? – казалось, засомневался татарин, но, увидев руку лекаря, прижатую к сердцу, улыбнулся. – Якши, трук!
В это время в комнату вошла Василиса и, увидев неожиданное зрелище, захлопала в ладоши, рассмеявшись: – Ну, теперь я вижу: ты выздоравливаешь! Якши, якши, Большой Тучегон!
Татарин широко улыбнулся. Лицо его, суровое и мужественное, внезапно стало ласковым и нежным, как у девушки. Он что-то быстро произнес, снова улыбнулся и попытался поднять руку.
Но лекарь был тут как тут! – Э, нет, голубчик, уж не дергай пока руками! – крикнул он. – Еще пару недель ими нельзя шевелить!
Похоже, Болху-Тучигэн понял слова своего врача и, медленно повернувшись, направился к кровати. С помощью Радобуда он вновь улегся и, выпрямившись, с благодарностью на него посмотрел.
– Вот ведь, понимает человек, если добро ему делают! – пробурчал лекарь. – Да не на меня смотри так ласково, но на Василису нашу матушку! Это она спасла тебя беспутного!
Татарин, казалось, все понял и с улыбкой посмотрел на хозяйку.
– Василиса! – громко, почти без акцента, сказал он.
– Ну, вот, слава нашему Господу! – засмеялась купчиха. – Понял, кажется, наш молодец, как меня зовут!
Теперь дело пошло на лад. Каждый день больной все больше ходил по комнате, а затем и по всему дому. Ему сшили новую одежду из лучших купеческих тканей, подогнав ее под рост одного из своих слуг, имевшего такое же, как и у татарина, телосложение. Купец Илья позаботился и об удобных кожаных сапогах и полушубке, отобрав для этого свои лучшие овечьи шкуры. И вскоре бывший татарский посланник смог прогуливаться по огороженному высоким забором двору, вдыхая свежий воздух и набираясь сил. Еще через некоторое время необычный гость уже стал как бы членом купеческой семьи и даже разделял за одним столом бесхитростную, но достаточно питательную трапезу. Он охотно ел почти все, что ни подавали на стол, но, как ни странно, категорически отказывался от хмельных напитков, предпочитая им молоко и воду. К недоумению русских, он также не употреблял в пищу рыбу. Даже осетрину больной татарин отказался вкушать, показывая рукой на грудь и на окно.
– Душа, мол, вылетит! – догадалась Василиса. – Вижу, что есть у них какое-то поверье!
Мужественный татарин стал довольно хорошо воспринимать русскую речь: мог часами сидеть в горнице и слушать рассказы Василисы. За все это время купчиха ни словом не обмолвилась о событиях во Вщиже, да и татарин, вел себя так, что было ясно: Василису он раньше, до своего ранения, не знал…
К сожалению, купчихе не удавалось поговорить со своим татарским гостем так, как хотелось! Тот все никак не мог научиться говорить по-русски…И хотя некоторые фразы он освоил, для того, чтобы общаться, нужно было время. А, как оказалось, его-то и не хватило…
В Киеве в это время произошли довольно неприятные события. Несмотря на то, что горожане убили татарских послов, а их тела побросали в Днепр, мгновенная месть степных завоевателей не последовала. Видимо, монголы посчитали Киев достаточно трудным для осады и не решились пойти на город сразу. Тем не менее, князь Михаил, помня о несчастной судьбе рязанских и владимирских земель, пострадавших именно зимой, решил не испытывать судьбу и покинул со своей семьей великий город.
