– Если бы так, – покачал головой великий князь, – и Господь перестал бы нас жестоко карать. Уж мы немало натерпелись! А простому люду к суровым испытаниям не привыкать! Всегда хватит народа русского! Пройдет татарская гроза, и людишки во множестве расплодятся. Вот только бы город поскорее восстановить! – И он подал знак отряду ехать дальше. Ермила вновь вскочил на коня.
Когда же вдали показался разрушенный Киев, князь Михаил не удержался от горестного восклицания. – Как! – крикнул он, указывая рукой на серые руины. – Неужели это то, что осталось от стольного города русской земли?! Я даже и подумать не мог о таком жестоком погроме!
– Видимо, русские люди отчаянно сражались, батюшка, – пробормотал потрясенный увиденным Роман, – если злодеи так сокрушили Киев! Стены пробиты во многих местах! Значит, враги ворвались не только с лесной стороны!
– Только со стороны Лятских ворот! – сказал ехавший рядом с княжичем Ермила. – Татары разрушили все стены после того, как взяли город. Чтобы снова не пришлось его осаждать. Поганые все продумали…
– Ну, за год-другой я надеюсь починить городские стены, – сказал задумчиво Михаил Черниговский, – если, конечно, татары снова сюда не придут. А иначе поганые не позволят, чтобы Киев восстал из пепла!
– И людей там нет, – покачал головой Роман. – Слышишь, батюшка, что Ермила говорил? Одни бродяги там слоняются…
– Людей хватит! – бросил великий князь. – Надо только молиться Господу, чтобы простил наши прегрешения и отвратил от нас беды…Неужели так пустынно во всем городе? – обратился он к Ермиле. – Разве татары перебили всех людей?
– Кто знает, великий князь? – ответствовал брянский ополченец. – Кого убили, а кто убежал. Я ездил на то место, где стоял дом купца, моего славного земляка…Это он спрятал меня тогда от врагов и послал к вам в Галич…Но этого терема я не нашел. Он как сквозь землю провалился! Остались лишь пепел и обугленная земля! Нет даже забора! Что там приключилось, ума не приложу! Может, плохо искал? А что говорить обо всем Киеве? Там лишь одни пустыри! Деревянных домов совсем нет! Гложет меня тоска: неужели татары убили моих спасителей? Вернулись и передумали?
– Ты же говорил нам тогда, что твой купец якобы спас татарского посла, – промолвил вдруг великий князь. – А за это татары пощадили их усадьбу и имущество…Но я не верю, что смог уцелеть хоть один из тех посланцев…Может, этот купец помогал татарам или был их тайным соглядатаем?
– Это не так, великий князь! – громко сказал Ермила. – Я хорошо знаю эту купеческую семью еще по Вщижу! Татары поубивали их родных в том городе! Я не знаю всех подробностей, но это правда, что они спасли жизнь умиравшему татарину…А тот оказался знатным человеком, едва ли не родственником их царя! А потому татары не тронули ни купеческий дом, ни его имущество. И еще подарили ему вот это! – Ермила расстегнул рубашку и показал блестящую серебряную пластину, размером с детскую ладошку, продетую в серебряную цепочку, висевшую на его шее рядом с медным нательным крестом.
– Что это такое? – вздрогнул князь. – Ну-ка, сними и покажи мне!
Не останавливаясь, брянский ополченец снял с шеи пластину и протянул ее вместе с цепочкой великому князю.
– Ишь, ты, какая интересная штуковина! – пробормотал Михаил Всеволодович, осматривая татарский пропуск. – На ней странные и непонятные знаки! Это их охранная грамота?
– Так и есть, великий князь, – кивнул головой Ермила. – Тот купец Илья мне тогда говорил, что эта пластина называется у татар пайцзой. Можно спокойно ездить с этой пластиной по всем татарским землям. Однако надо, чтобы эта пластина была видна, а не спрятана за пазухой. Тогда ни один татарин не осмелится задержать обладателя такой пластины!
– Неужели у них такие строгие порядки? – воскликнул в изумлении Роман. – Ну, а если какой-нибудь татарин ослушается и убьет владельца такой таблички?
– Не знаю, княжич, – покачал головой Ермила. – Говорят, что такое у татар недопустимо! Только сам их царь выдает эту пайцзу! Татары обязаны исполнять его волю! Я же проехал беспрепятственно их заслоны! Они не раз меня останавливали! Но когда видели эту табличку, даже робели! Не задали ни одного вопроса!
– Послушай, Ермила, – перебил вдруг его князь Михаил, – а нужна ли тебе эта пайцза? Я вот подумал, а не оставить ли себе эту пластину? Кто знает, как дальше сложится жизнь? Может, и пригодится мне эта пайцза?
– Оно конечно, великий князь, – кивнул головой брянский воин. – Я сам хотел отдать тебе этот пропуск! Зачем мне, незнатному человеку, такая дорогая вещь? Я и так беспрепятственно проехал до Галича, а теперь мне эта пластина не нужна. Может, я уже больше не увижу этих беспутных татар…
– Я вижу, что ты – достойный человек и верный слуга, – улыбнулся великий князь, пряча пайцзу в боковой карман своего камзола. – Надеюсь, ты не раз послужишь на благо Романа. Он умеет находить верных людей!
Ермила поклонился не сходя с коня и промолчал.
Наконец великокняжеский отряд приблизился к городским руинам. Копыта лошадей громко цокали при въезде в полуразрушенные ворота.
